— Не знаю, почему, — покачал головой старик, — Быть может боги нас сохранили для какого-то дела. А может — просто повезло.
— Нас? Кого «нас»? — поинтересовался я.
— Меня и Маришку. Дочку мою, значица. Только мы одни на всю деревню живые то и остались.
— А говоришь, девки у него нет, — хмыкнул Вернон. Старик тут же напрягся и поднял свой арбалет, — Интересно, что ещё у него в закромах припрятано.
— Да расслабься дед, — примирительно поднял руки я, думая, как бы половчее засветить лекарю за такие «своевременные» шуточки, — Мы не насильники.
Нафиг нам твоя дочка не упала. И закрома твои тоже. Хотя кое-что нам от тебя всё-таки нужно.
— И что-же? — поинтересовался он, не опуская своего оружия, — Что готовы предложить взамен?
— Сведения. Сведения о тварях, с которыми нам предстоит иметь дело. О том, что творится в округе. О том, как погибла деревня. И о горных кланах. Говоря проще, нам нужно знать всё.
— Ещё нам бы пригодились гвозди и скобы которые тут есть, — добавил Вернон, — Мы ремонтируем старую усадьбу… Или острог, что на холме.
Думаем удержаться там. Но без инструментов и материалов получится сделать немногое.
— А предложить мы можем кров, еду и безопасность, — продолжил я, — По крайней мере, до тех пор, пока нас не убьют. А я очень надеюсь, что нас тут не убьют.
— Ну, если все остальные, такие же вояки, как и вы, то надежды напрасны. Вам и до рассвета не протянуть, — ухмыльнулся старик, но тут же посерьёзнел, — Лекарь у вас есть? У меня Маришка захворала. Лежит целыми днями, стонет.
Я уж и багульник пробовал, и собачью травку. Ничего не помогает.
— Лекарь стоит перед тобой, — кивнул Вернон, — Но лечить её я тут не буду — слишком опасно. Судя по тем следам, которые мы видели, твари вполне могут передвигаться днём. Она сможет дойти до острога?
— Доволоку, если нужно, — кивнул старик."
"— Тогда собирай вещи, — ответил ему я, поднимаясь наверх, — Молотки, лопаты, гвозди, скобы, если есть что для работы по дереву — тоже бери. Всё сгодится.
Ждать их пришлось недолго.
Должно быть кузнецу и самому давно уже осточертело сидеть в этом холодном подвале. А может, он просто надеялся побыстрее вылечить дочь. Так или иначе, спустя пять минут он, кряхтя и матерясь уже вылезал из погреба с мешком инструментов в одной руке и в обнимку с молодой и довольно красивой девицей. Вернее, она была бы красивой, еслиб не бледно-зелёный цвет кожи, опухшее лицо, помутневший взгляд и сипящее с присвистом дыхание. Дело, похоже, было и правда, плохо.
