Игрушка альфы

Оторвать ее рывком со скамейки оказалось проще простого. Не ожидавшая атаки девушка, даже не сразу вскрикнула, когда я забросил ее на плечо и потащил в дом. Только на полпути одумалась и начала вопить как ненормальная:

— Пусти! Пусти меня, животное! Да как ты смеешь?!

С самым суровым лицом пронес свою добычу мимо случайных встречных, у которых не возникло вопросов, и только когда мы оказались в комнате, вспомнил про выломанную перекладину кровати. Сейчас не важно. Потом распоряжусь, чтобы вызвали мастера.

— Да оставь же ты меня! Медведь!

— Я волк, — рыкнул на секунду, ставя девушку на пол.

Стоило ей покачнуться, сел на кровать, сгребая легкое тело на свои колени. И если раньше я с радостью ощущал мягкость попки, то, уложив ее животом поперек, кажется, ввел девушку в сильнейший ступор, забрасывая длинную юбку ей на голову.

— Ты… Что?!

Она задергалась, но я придавил ее рукой, сдерживая порыв, и, спустя несколько минут под плотной тканью, устав проклинать меня на чем свет стоит, замолчала, тяжело дыша.

Занес руку над сладкой задницей и сказал:

— Это за тот концерт, что ты устроила.

Хлоп!

Лина задергалась, словно ее укусила оса, и принялась царапать мне ногу своими коготками.

— Это за то, что не слушаешь меня.

Хлоп!

— Это за то, что пьешь отвар саррии!

Хлоп!

Последний хлопок получился сильнее, чем первые два, но Лина неожиданно замолкла, понимая, что попалась. Я не сразу понял, что за странный вкус был у ее поцелуя, но, стоило увидеть ее в саду, как озарение пришло само собой. Она не хотела от меня детей.

Не хотела давать мне шанс, просто лгала, изворачивалась и играла в покорность. И волк внутри мог бы загнуться от печали и безысходности, но устроенный Линой спектакль поставил все точки над «и».

Она ревновала. Злилась, кусалась, вырывалась и просто не могла мне поверить. У нее не получалось доверять, и я не мог ее в этом винить, но и отпустить вот так просто было выше моих сил.

Лина разозлила меня. И не просто встряхнула гневом, а подняла самую ядовитую злость. И бессилие.

Она меня просто иссушала своим упрямством и нежеланием довериться. Это было больно.

Когда пара не доверяет тебе, держит на расстоянии, не подпуская к сердечку, что сейчас стучало под ее ребрами замкнутой птицей, это просто невыносимо.

Отпустил, поднимая руки и укладывая их на постель. Лина тут же сползла на пол, поджимая ноги и глядя на меня такими огромными глазами, в которых плескался первобытный страх и ненависть, что я хмыкнул:

— Злишься? Правильно. Злись.