Он смачивает опять тряпку в чашке с водой, ведет по ее запрокинутому лицу, очерчивая линию скул. Руки его дрожат.
Он решает, что, пожалуй, хватит, и тянется за пледом, собираясь укрыть Керри. Но на полпути она перехватывает его руку и кладет на свою голую грудь.
- Поцелуй меня, Рэй, - просит она.
Рэй смотрит в ее огромные глаза, не подозревая, что в его зрачках отражается ее безумие.
27. Керри
Керри смотрит на склонившегося к ней Рэя, на его напряженное лицо, серьезные, нечитаемые совершенно глаза и отчаянно боится.
Того, что он ей откажет сейчас. Просто молча укроет пледом и уйдет.
Ей нужно, до боли, до зуда по всей коже необходимы его прикосновения! Именно теперь!
И она хотела в душ? Одна? Дура!
Никакой душ не заменит осторожные касания его рук, нежные и уверенные. Она только сейчас начинает осознавать произошедшее, словно до этого момента заморозилась и так и провела эти несколько кошмарных часов. Во льду.
И прикосновения Рэя дарят желанную боль. Керри никогда не мерзла до такой степени, чтоб покалывало пальцы, но читала об этом.
Русская литература, да. Толстой. Достоевский. У них там, в России, холодно. Настолько, что люди могут замерзнуть на улице. И в одной из книг она прочитала однажды ощущения человека, приходящего с ужасного мороза и отогревающего пальцы возле русской печи. Там у рассказчика кололо пальцы изнутри. Они ныли и болели. Но это была сладкая, нужная боль. Обозначающая, что жизнь возвращается в заледеневшие конечности.
И сейчас Керри кажется, что она так же с мороза пришла в теплое помещение.
И касается горячего. От ладоней Рэя идет жар. От его глаз идет жар. И тело колет. Везде. Там, где он касается. И там, где ей хочется, чтоб коснулся. Где необходимо, так необходимо сейчас! И, если он прекратит это делать, Керри не отогреется. Умрет от обморожения.
Она что-то спрашивает у него. Неважное. Что-то неважное. И не ждет ответа. Вернее, ждет, но не такого.
- Поцелуй меня, Рэй, - просит она, перехватывая его ладонь и бесстыдно укладывая на свою грудь. - Поцелуй, прошу.
И сглатывает мучительно, когда он замирает. Словно решая, что делать дальше. Подчиниться ее просьбе? Отстраниться?
Ей нужно первое.
И поэтому она медленно, не отрывая от него взгляда, скользит пальчиками по животу, вниз, расстегивает болты на джинсах, один за одним. И дотрагивается до себя там. Где холодно. Где нужно его прикосновение. Его пальцы.
Он следит за ее движениями, зрачки расширяются все сильнее и сильнее, словно не веря в то, что происходит.
