Иллюзия жизни

Дальше шеф задавал только вопросы: как дела? зелень получил? когда встречать?… Разговаривал не дольше минуты и отключался.

Заметив, что Славе Голубеву не терпится вступить в разговор, Веселкин сказал ему:

– Задавай Аркадию наболевшие вопросы.

– Назарян не рассказывал о своем путешествии по Оби летом прошлого года? – сразу спросил Слава.

– Чего рассказывать, если я сам с ним вояжировал, – ответил Могильный.

– Телохранителем, что ли?

– Та какой из меня телохранитель. Сапунцов должен был с шефом путешествовать, но передумал.

– Почему?

– В самый последний момент, когда я привез их к причалу, где шла посадка туристов на теплоход, Сапун увидел на палубе знакомую полячку очаровательной внешности и заявил шефу, что не может перед ней засвечиваться. Они между собой пошептались, и шеф, чтобы путевка не сгорела попусту, решил вместо Сапунцова взять в вояж меня. Времени на сборы уже не оставалось. Пришлось ехать в рабочем прикиде. Как был в джинсе, так и отчалил.

– Как прошло путешествие?

Могильный усмехнулся:

– Примерно так, как сказал хохол, побывавший в Тбилиси на празднике в честь грузинского поэта Шота Руставели: «Шо-то пили, шо-то ели, шо-то было руставели».

– Пьянствовали, что ли?

– Не без того. Шеф с ходу облюбовал полячку, которой испугался Сапунцов. Яной ее зовут. Стал расправлять крылья, как орел-стервятник. Дескать, валюты невпроворот, с нефтяными магнатами побратим и в конечном смысле: пойдем, очаровашка, ко мне в каюту – озолочу.

Облюбованная шефом пассия строила изумленные глазки, но дальше этого – шалишь, дядя, гуляй мимо. По-другому и быть не могло. Она вояжировала с мужем Гошей. Тот целыми днями сидел у раскрытого окна каюты и строчил в толстой тетрадке то ли «Путешествие из Новосибирска в Салехард», то ли сочинял российский вариант поэмы «Витязь в овечьей шкуре». На мой наметанный глаз, у Яны с Гошей гармонии не было. Яна вроде опекала супруга, будто малолетку. Опираясь на мои наблюдения, шеф рассчитывал соблазнить панночку, но дико бортанулся.

– Долго он ухаживал за Яной?

– Весь вояж офонарело клеился. Я всякими путями старался переключить его внимание с гордой полячки на других дам, но ассортимент одиноких туристок оказался крайне беден. С расстройства шеф увлекся алкоголем. Марочных вин на теплоходе не было. От российского шампанского и азербайджанского коньяка началась изжога. Пришлось ему причащаться молдавским кагором.