Они углубились в парк. Вовсю уже цвела вишня. Свежая, только что вылезшая из земли трава зеленела под ногами. И Аверин понял, что в глубине души завидует брату, который живет в поместье в тишине и покое, без всяких древних мечей и еще более древних жутких существ.
Хотя, сколько нервов и сил брат тратит на свой завод, Аверин не знал.
Они подошли к склепу. Василь положил ладонь на камень.
– Надо же, теплый. Уже успел нагреться на солнце. Потрогай.
Аверин положил руку рядом и едва не вздрогнул. От камня исходил мертвенный тягучий холод.
– Да… наверное, – неуверенно проговорил он. Видимо, здесь, в месте упокоения родителей, брат ощущал близость с ними, и это наполняло его теплом.
А Аверин чувствовал холод и то, что к склепу часто ходит Анонимус. Зачем фамильяру бывать здесь под личиной? Надо будет спросить.
Василь наклонил голову и прикрыл глаза. Губы его шевелились.
Аверин тоже прикрыл глаза. И попытался представить, как выглядели его мать и отец, когда учились в Академии.
В те времена, про которые вчера рассказывал дядя. В альбоме сохранились фотографии, маленькие и черно-белые, по ним мало что можно было разобрать. А Аверину хотелось бы увидеть их юными, маму – танцующей, отца – навытяжку стоящим перед ректором, который отчитывал его за стишки про Инессу.
…Что-то в картинке, которую он пытался вообразить, вызывало тревогу. Аверин отошел подальше от склепа и присел на скамейку под яблоней с уже набухшими бутонами. Через некоторое время к нему присоединился Василь.
– Слушай, – спросил его Аверин, – а вот скажи, Кузя стал похож на меня?
– Хм… я его сегодня не видел почти. Не обратил внимания. Присмотрюсь. А это ты к чему?
– Да понимаешь, я вчера пообщался с еще одним нашим родственником.
Аверин рассказал о визите к дяде. Умолчав, правда, что именно его туда привело. Впрочем, кое-чем поделиться с Василем он все же собирался.
После обеда Аверин жестом поманил к себе брата и фамильяра.
– Хочу вам что-то показать. Тебе, Анонимус, точно понравится.
Я думаю, нам стоит пройти в библиотеку.
В библиотеке Аверин подошел к витринам, где хранились семейные реликвии. Фамильяр тщательно заботился обо всех вещах, фотографиях и документах. Расставлял их по витринам и очень неодобрительно относился к тому, чтобы их трогали или переставляли.
– Открой витрину, – попросил он дива, указав на ту, где в рамках располагались семейные фото.
Анонимус достал ключ и отпер стеклянную дверцу.
