Вы живо интересуетесь империей, много читаете, вам все любопытно. Если вы перерожденная, такое поведение понятно. Если вы шпионка и отступница, то тогда оно странно, ведь все, что вы изучаете об империи, общеизвестно.
— Что еще вы обо мне думаете?
— Многое в вас ставит меня в тупик.
— Меня тоже. Вы узнавали обо мне в Тосвалии?
— Разумеется. Пладов в Тосвалии немного, я знаю все семьи. Вы не относитесь ни к одной из них. Начинаю склоняться к тому, что ллара Эула сказала правду.
— Неужели!
— Не ерничайте.
Я так думаю только потому, что мои люди пока ничего на вас не нашли. Но все еще может измениться.
— И вы все равно рискнули объявить меня своей дочерью…
— Я ничего не объявлял, лишь намекнул, что заботиться о вас велит мне не только долг владетеля, но и долг крови. Остальное Брума придумала сама, а я ее бредни подтверждать не собираюсь.
— Вы осознаете, какую цепную реакцию запустили? — спросила я, не скрывая злости. — Почему вы привезли меня в свой замок, к жене? Зачем эти нервы?
— Я не намерен обсуждать с вами свои решения, — отрезал владетель.
— Что бы ни произошло, вы останетесь в поле моего зрения.
— То есть?
— Вы станете головной болью другого человека.
— Прекратите говорить загадками!
— Ваш тон неуместен, эньора! — отчеканил Гелл.
В кабинете заметно похолодало.
— Вы говорите о моей жизни, — тихо сказала я, возмущенно глядя на мужчину. — Вы увезли меня из храма без моего желания и, не спросив, чего я хочу, решаете мою судьбу.
Я должна смиренно принимать каждое ваше решение?
— Как и все живущие в Тоглуане, — ответил Гелл. — Каждый человек в эньорате обязан исполнять мои приказы. Я владетель, и таков закон империи. Так что да, вы должны смиренно принимать каждое мое решение.
Что можно ответить на такое? Только пыхнуть призрачным бессильным пламенем.
Брадо Гелл в свою очередь тоже ответил пламенем – ярким почти до красноты, и жарким, и, погасив его, произнес невозмутимо:
— Учитесь себя сдерживать.
— А мне и утруждаться не надо, все вокруг итак меня сдерживают, — выговорила я мрачно.
— Не драматизируйте. Я обхожусь с вами в высшей мере мягко и уважительно.
Я даже не стала это комментировать. Эньор, видимо, не понимает, что золотая клетка остается клеткой при любых обстоятельствах, и что нет никакого прока в том, чтобы быть госпожой, если все за тебя решают другие.
Я была зла, возмущена, оскорблена.
