Владетель заглянул ко мне утром, вероятно, перед самым своим отъездом; мужчина был тепло одет, вид у него был усталый. Я напряглась, ожидая чего-то плохого. Гелл извинился передо мной за то, что так и не смог познакомить меня вчера с женихом, и, пока я пребывала в тихом изумлении (он извинился!), добавил, что встречу придется отложить еще на какое-то время, и что пока он, Гелл, будет отсутствовать, мне следует во всем слушаться эньору Кинзию.
— Вы прекрасно вчера выглядели, Валерия, и достойно себя вели, — окончательно меня поразив, сказал он напоследок, и даже улыбнулся, пусть и мимолетно.
— Меня радует, что мы с вами, наконец, начали находить общий язык.
— Д-да, — выговорила я, неверяще глядя на мужчину. Это не сон? Не игра? Он правда имеет в виду то, что говорит? Это что же тогда получается, Блейн так и не рассказал ему обо мне? — Хорошего вам пути, эньор.
— Спасибо, Валерия, — сказал он, и вышел из моей комнаты.
Вот тогда-то я позволила себе по-настоящему выдохнуть!"
"Итак, хозяин уехал (а вместе с ним и Верник, к моему огромнейшему счастью), так что завтракали мы втроем.
Кинзия, как всегда, мастерски делала вид, что меня не существует, и доводила своего бедного брата до белого каления. Имя «Гемма» было произнесено раз сто, не меньше, и столько же раз было упомянуто о свадьбе, которую назначили на первый день весны.
Кинзия так вдохновленно говорила о свадьбе и приготовлениях к ней, словно планировала собственное торжество, и не замечала подавленности Мариана, который выглядел отнюдь не как счастливый жених.
Я вышла из-за стола пораньше, чтобы Кинзия не дала мне какого-нибудь типичного женского дела вроде вышивания (совершенно не умею), или вязания (тоже ни бум-бум), и зашла в гостиную, где надеялась встретить управляющего.
Управляющий отсутствовал, зато на столе у камина, как всегда, лежал новый номер ригларского вестника. Взяв хрустящую газету, изумительно пахнущую типографской краской, я села в кресло перед камином и окунулась в чтение.
Окунулась я так глубоко, что появление Мариана заметила, только когда он сам дал о себе знать.
— Откуда у вас такой интерес к этим писулькам? — спросил он, указывая на газету в моих руках. — Там ведь всегда написано одно и то же одними и теми же словами: слава империи, конец света близок, урожай плохой, фермер нашел червя-гиганта в колодце…
— Нет, в этот раз не червя нашли, и не в колодце. В газете, кстати, освещена ваша помолвка, эньор Сизер.
