– Тише, тише… – бубнила я, пытаясь успокоить Рязанцеву, – все будет хорошо…
– У тебя есть дети? – глухо, уткнувшись носом в подушку, спросила Татьяна.
– Нет, – честно ответила я.
– Тогда ты не поймешь, – простонала хозяйка и села. – Я на своем горбу Свету тащила, последнее отдавала, себе ничего, все ей. И что вышло?
Рязанцева вдруг стала рассказывать о своей жизни. Я понимала, что несчастная находится в истерическом состоянии, ей очень плохо, настолько, что она готова выложить все беды незнакомой женщине.
А может, у Татьяны просто нет знакомых, готовых выслушать ее и посочувствовать, пусть даже только на словах. Мне оставалось тихо сидеть и кивать, слушая рассказ…
Таня родила Свету неизвестно от кого. Пошла с подружками на танцы, хлебнула водки, которой девушек угостили парни с дискотеки, и дальнейшее осознавала смутно. Утром Рязанцева очнулась в своей квартире, не помнила даже, как попала домой. На кухне у некурящей Тани обнаружились блюдце с «бычками» и пара пустых бутылок, в ванной на полу валялись полотенца, а из коробочки, открыто стоявшей на тумбочке, пропали деньги и немудреные золотые украшения.
Рязанцевой было стыдно, она никому и словом не обмолвилась о том, что ее обокрал неизвестный кавалер. А через девять месяцев родилась Светлана.
Почему Таня не сделала аборт? Побоялась боли, не нашла денег на наркоз, понадеялась, что случится волшебство и все устаканится само собой, появится добрая фея, разрулит ситуацию. Не надо с ухмылкой пожимать плечами, девушке тогда едва исполнилось двадцать лет.
И она не оставила младенца в родильном доме, хотя старенькая врачиха долго уговаривала ее.
– Одумайся! У тебя нет родных, ты получаешь копейки… О каком воспитании ребенка может идти речь? Лучше подпиши отказ. Девочка окажется в обеспеченной бездетной семье, получит все, да и тебе заплатят, есть у меня кандидаты на роль родителей.
– У меня им дочку не купить! – гордо ответила Таня.
– Ох, намаешься с девкой, – сменила тактику докторша.
– Помяни мое слово, непростая она! Я сразу детей вижу, опыт у меня громадный!
– Уж какая есть, – не сдалась Рязанцева.
Светочка прошла весь путь ребенка одинокой мамы: ясли, куда ее отдала Татьяна в три месяца, детский садик-пятидневку, продленку в школе. Уделом девочки стали ключ на шнурке, висевший на шее, холодная картошка на сковородке, двойки и тройки в дневнике. И мать, вечно замороченная работой, пытающаяся отложить немного денег на летний отдых.
