Полки из полированного эбенового дерева вздымались до потолка, их населяли фолианты в кожаных переплетах, свитки с печатями из воска цвета крови и хрустальные шкатулки, где светились заточенные духи знаний. Посреди комнаты левитировал глобус, на котором материки меняли очертания в такт древним ритмам. В углу, у спиральной лестницы на второй этаж, стоял письменный стол с чернильницей, жидкость в которой переливалась всеми оттенками сумерек.
Далее — кухня, где медные котлы и керамические горшки чистили себя сами, а из крана в раковине лилась чистейшая ледяная вода, от которой у меня непроизвольно заныли зубы.
Пьешь такую, и кажется, что напиться не можешь. Стол из светлого ясеня ломился от яств, которых никто не касался: груши с золотой кожурой, пироги, от которых шел пар в форме драконов, и графины с жидкостью, менявшей цвет в зависимости от настроения смотрящего.
На втором этаже — три спальни. В главной стояла кровать с балдахином из струящегося бархата, чей цвет переходил от глубокого индиго к черному, словно ночное небо.
Над изголовьем висел меч в ножнах, украшенных рунами, но лезвие было не сталью — сгустком тьмы, запертой в форме клинка. Рядом — рабочая ниша: стол с астролябией, картами подземелий и томиком «Основы проклятий для начинающих», который недовольно захлопал страницами, когда мы прошли мимо.
Окна здесь были меньше, с витражами, изображающими битвы магов и древних чудовищ. При солнечном свете стеклянные фигуры оживали, и тени сражались на стенах. В углу пряталась дверь в ванную, где ванна, высеченная из цельного аметиста, наполнялась водой сама, а зеркало показывало не отражение, а лицо того, кого ты больше всего желал увидеть.
И здесь, среди этой роскоши, я замер, ощущая, как магия дома обволакивает меня, словно признавая хозяином.
— Нравится? — разрушил все очарование голос девушки.
— Восторг! — не сдержал эмоций я.
— А то. Каждому по способностям, каждому по потребностям. Хотя, признаюсь, мне не приходилось еще бывать в подобных домах.
Увидел, запомнил? Теперь подписывай договор, — ткнула она пальцем в лежащий на столе лист.
Я посмотрел, прочитал, понял, что меня тут явно хотят прибить — академия сразу предупреждала, что наши жизни ни хрена не важны, и если кто сдохнет в процессе обучения, сам себе дурак. Подписал. А чего? Я уже настолько привык, что меня все хотят прибить, что даже внимания на это не обращаю.
Инесса тут же схватила его, проверила и засунула себе в кольцо.
