Ингвар и Ольха

О младших братьях, о граде, торговле, войске, припасах на зиму, бортниках и охотниках, капище… Почему-то приятно, хотя мог затеять это, чтобы как-то унизить, на чем-то поймать… Нет, все равно приятно.

Она кивнула, чувствуя, как горячая кровь залила уже и щеки:

– Благодарствую… Хотя не знаю, зачем это сделано.

Ингвар прорычал, расплескивая уху по столу:

– Князь стряхнул тебя на мою ответственность… надеюсь, подтвердит! А раз уж это на мне, то должен как-то…

– Благодарствую, – сказала она холодно.

А Рудый, довольный и с блестящими глазами, сказал громко, с подъемом:

– Молодец Ингвар! Какой ловкий ход! Все равно что украсть онучи, не снимая с ротозея сапог.

Взоры обратились к великому князю. Тот неспешно хлебал уху, довольно жмурился. Ольха ощутила, что и она задержала дыхание.

Олег отозвался неспешно:

– Кто-то к концу ужина успеет, другие будут завтра утром.

Асмунд толкнул Ингвара. Тот, побледнев, смотрел неотрывно на Ольху. Ингвар вздрогнул, кивнул торопливо:

– Да-да, княже. Всех, кто приедет, накормлю и напою. И спать найдется где.

– Погуляем, – сказал Рудый ему заговорщически. – Стряхнешь с рук пленницу, закатим пир, потом сами закатимся к девкам. Я заприметил новенький выводок. Свежие, как роса на лепестках розы! Ну, помнишь, как мы однажды… Ты тогда ухватил сразу двух…

Ингвар ерзал, пытался перебить Рудого, толкнул к нему блюдо с жареным гусем, но Рудый продолжал говорить громко, восторженно:

– Или ты трех загреб? Помню, та рыжая тоже вроде бы…

– Рудый, – сказал Ингвар угрожающе.

– Или и та, мясоморденькая…

– Рудый! – проревел Ингвар.

Рудый посмотрел в багровое лицо Ингвара, вдруг хлопнул себя по лбу:

– Стой, чего это я? Мы ж говорили совсем о другом. Верно, ребята? О том, что такую красавицу сегодня же возьмут в жены. Ингвар наконец-то избавится, освободится… Свобода – великая ценность! Вон ради нее восстания поднимают.

– Заберут, – подтвердил Асмунд убежденно. – Как пить дать!

– Наконец-то Ингвар избавится…

– Да, представляю, какой сейчас у него сон…

Четверо мужчин смотрели на Ингвара. Но он чувствовал только взгляд серых глаз и не знал, что сказать, в какую щелочку забиться, как суметь провалиться сквозь землю, чтобы на свете и пыли от него не осталось, чтобы и не помнили.

Руки судорожно терзали гуся.