Ингвар и Ольха

Разве можно верить женщине, когда вот так стоит и говорит вот так?

Он засопел, отвернулся, а она подумала с раскаянием: какой враг всякий раз за язык тянет? Ясно же, что не ударит ни мечом, ни ножом, если попытается обнять ее снова! Даже не оттолкнет, что самое страшное. Хотела бы, да не сумеет. Сил не будет… Но если совсем уж честно, то разве в самом деле хотела бы оттолкнуть?

Ингвар ушел, а она молча крикнула ему изо всех сил в спину: «Дурак! Разве ты не понимаешь?»

Похоже, этот дурак оказался еще и глухим.

Пир длился уже третий день. Олег каждый вечер садился на свое место, поднимал кубок за Новую Русь, пил и ел, грохочуще смеялся шуткам, бывал весел и беспечен. В его отсутствие веселье не умолкало. Без князя можно и на ушах походить, а при князе негоже взрослым мужам…

На третий день, возвращаясь от своего похода на конюшню, Ольха на крыльце наткнулась на Асмунда. Воевода в задумчивости ковырял в зубах, смотрел на небо. Увидев Ольху, обрадовался:

– О, лесная лилия! Просто чудо, как все здесь при тебе ожило!

– Разве первый раз здесь собираемся? В прошлый раз… когда это было… ага, три года тому, то как будто на похоронах… А сейчас все на ушах ходят!

– Я-то при чем? – сказала она, но слова старого воеводы польстили.

И не сказать, что делала с неохотой или через силу. Как-то само получилось, что где-то вмешалась, а так как никто не возразил, все кинулись выполнять, то и дальше само собой пошло, что в этом ненавистном гнезде многое изменилось по ее слову.

Да, не потому, что хотела что-то изменить в жилище врага, а так получилось.

Само.

Асмунд любовно погладил себя по брюху:

– Что-то опять мой желудок рычит от голода, как голодный пес! Надо зашвырнуть в него какую-нибудь ерундишку вроде куска мяса, пусть даже зажаренного с кровью, а потом залить это непотребство вином, чтобы уже без спешки наброситься с ножом на печеного кабанчика, что как издевательство над нашими чувствами истекает соком прямо посреди стола на блюде, где по бокам поместились еще и жаренные в собственном соку перепелки…

Ольха не выдержала, рассмеялась:

– Асмунд! А как же те два поросенка, целых кабанчика, которых вчера для тебя лично готовили? Я сама видела!

Асмунд обидчиво пожал плечами:

– Ты б еще сказала: в прошлом году! Ишь, вчера.

Желудок старого добра не помнит. Ему сейчас вынь да положь. Он у меня такой… Однако меня здесь знают. Сегодня еще двух поросяшек закололи, я сам проследил.

– Да совсем крохотных. Годика по полтора, не больше.