Ингвар и Ольха

Это вам хватает свинячьего хрюканья да визга ряженых.

За столом нарастал говор. Снова начала звякать посуда, слышалось бульканье вина. Князь Олег что-то говорил, поднимал высоко кубок, но слезы еще бежали из ее глаз, а сердце испуганно и сладко щемило, похожее на прут со снятой корой, открытый солнцу и движению воздуха.

– Все равно, – проговорила она упрямо, – разве ж можно так сердце рвать?.. Душа веселья жаждет!

Она видела, как великий князь повернулся к ней, он всегда все слышал и подмечал, даже в толпе слышал всех и каждого, и теперь в зеленых глазах она видела неодобрение.

Что-то сказал, поклонившись, Тарх Тарахович. Великий князь чуть улыбнулся, оба смотрели на Ингвара, потом перевели взоры на Ольху. Ольха торопливо протерла глаза. Она чувствовала, какие у нее распухшие от плача губы, но опять не разобрала их слов, а Ингвар, похоже, разобрал: вспылил, ответил резко и зло, даже швырнул со стола кубок в певца.

Гости громко хохотали, в восторге били кулаками по столу так, что посуда подпрыгивала, а вино выплескивалось.

Тарх Тарахович отступил на шаг, в глазах полыхнул огонь. Горбач предостерегающе положил руку на плечо другу, но тот крикнул:

– Воевода, как я вижу, ты только мечом силен!.. А это для человека мало.

– Это не мало! – крикнул Ингвар бешено.

Горбач тряс певца, тот крикнул:

– Даже если ты умен, как Соломон, и тогда мало!

Горбач оттащил Тарха Тараховича к выходу. Ингвар крикнул вслед:

– А что тебе надо еще?

Он спрашивал насмешливо, чувствуя полное превосходство, Ольха испуганно подумала, что певцам тут же срубят голову за дерзость, так со знатными боярами не разговаривают, но Тарх Тарахович с порога выкрикнул:

– Не мечом… и даже не умом человек от зверя…

Один боярин из русов, сграбастав со стола кувшин вина и два золотых кубка, вылез, расталкивая пирующих.

Ольха видела через раскрытую дверь, как он сунул кубки певцу и музыканту, затем их скрыла челядь, что заносила подносы с нескончаемыми жареными гусями, утками, перепелками.

Ингвар опустился на место, злой и сопящий. На Ольху не смотрел, уперся взором в стол перед собой. Она вытерла слезы, не представляла, что же такое сказал певец. Взбесить Ингвара легко по другому поводу, но вряд ли этот способ знают певцы!

Утром Ольха снова бродила по еще сильнее пропахшему вином и брагой терему. Это был четвертый день непрерывного пира, и многие гуляки заснули прямо за столами, иные – под столом, лишь немногие разбрелись по комнатам.