Оно и понятно: зачем портить статистику? Нет заявления — нет и преступления. Не генерал все-таки…
Сигарета обожгла губы. Она вздрогнула и стряхнула с коленей пепел. В пепельнице все еще лежали окурки сигарет, выкуренных мужем. Она все время пыталась отучить его курить в комнате. Вот и отучила.
Она пыталась разыскать их сама. Обзвонила все больницы, все морги. Мама, глядя на нее, растрепанную, со страшным, опухшим от слез лицом, в распахнувшемся халате, молча забрала Антошку и увезла к себе в Тушино. Потом позвонила и спросила, не нужно ли приехать.
Она сказала — нет. Я хочу побыть одна.
И снова принялась терзать телефон. Она обзвонила всех знакомых и полузнакомых, номера которых помнила. Никто ничего не знал, и всем было до ужаса интересно: а что, собственно, произошло? Пропал? Шерше ля фам, подруга. Я же тебя предупреждала… Ах, вместе с дочкой? Ну, тогда я не знаю. Да ты не волнуйся, придет. Ну и что, что с дочкой? Она ж маленькая, ничего не понимает. Ты разве не в курсе, чего Катькин-то учудил? Ну, как хочешь.
Пока.
Сергей? Нет, не знаю. Неделю уже не виделись, вот как он в отпуск ушел, так и не виделись. Нет, не звонил. Не собирался, нет. А что случилось?
Климов? Это который же Климов? Ах, у Баранова… Как же, припоминаю. Что? Да нет не был. Не звонил, нет. А что?..
Она обзвонила всех. Бегала по окрестностям, высматривала, даже звала, обращая на себя внимание. Один раз к ней пристали два каких-то подонка со стеклянными глазами наркоманов. Она не испугалась — на это уже не было сил.
Расцарапала слюнявую рожу ногтями и убежала, но бродить по вечерам перестала: она была нужна Антошке. Мама уже старенькая. Именно поэтому она ничего с собой не сделала — она была нужна Антошке, а мама уже старенькая."
"Мама не слишком жаловала ее мужа. Она лелеяла надежду, что дочь выйдет за «своего» и уедет, наконец, из этой страны, прихватив и ее. Она мечтала сидеть на берегу моря в шезлонге и нянчить кудрявых внуков. Именно в шезлонге и именно кудрявых. А море должно быть непременно Средиземное.
Сергей боя не принимал: уважал тещу издалека и исподволь приручал, никогда не забывая о дне ее рождения. И, конечно же, неизменные гвоздики к Восьмому марта. Постепенно она смягчилась, и, когда зять пропал вместе с обожаемой внучкой, немедленно приехала. Она не заламывала рук — мама была сильная женщина и помогала, как могла. Но Валентина прекрасно видела, что она уже прикидывает, кто бы мог составить Дочери выгодную партию.
