Толстая такая, голубая, с хоккеистами — не твоя, часом?
— Не припоминаю, — честно признался Андрей.
— А и молодец, что не врешь, — похвалила бабка. — Это я тебя проверила.
Полковник опустился в кресло и страдальчески закатил глаза.
— Собралась было я уже ящик закрывать, да вижу, белеется там что-то, А это как раз бумажка, из этой самой тетрадки вырванная, я уж проверила. А на бумажке телефончик твой, и все про тебя прописано: полковник, мол, Мещеряков Андрей. Ктой-то, думаю, хулиганничает? Так бы и выбросила, да тут припомнила, чего днем-то было, и думаю, что же это я, калоша старая, чуть было важную бумагу не выбросила!
— А что было-то?
— И, милок! Стрельба была, мужика какого-то заарестовали — в военном, пятнами весь, и ботинки высокие.
Девку еще забрали незнакомую — красивая девка, только морда разбитая, да рубаха на ей порвана. А сосед с седьмого этажа, который на зеленой машине, тот и вовсе убитый, «скорая» увезла.
— Так, — сказал Мещеряков, закрывая глаза. Судя по всему, Забродов наломал-таки дров, и его в конце концов зацапали.
Ну, сукин сын, герой-одиночка… — А в тетрадочку вы не заглядывали? Что в тетрадочке-то?
— А как же, милок, грешна, заглянула. Да там и нет ничего, одна страничка всего исписана, все фамилии да адреса, да крестики какие-то… Фамилии все больше не наши: Альтман какой-то, Кац, Гершкович вот… Наших-то двое всего: Климов Сергей да этот твой Забродов. Или это не тот?
— Да тот, наверное.
— Верно, что тот. Вот против его крестика-то и нету.
"
"— А можно вас попросить? Вы крестики посчитайте, если не трудно.
— Что ж тут трудного, милок. Да я уж, грешным делом, и посчитала. Девятнадцать крестиков всего, не боле и не мене.
— Вот черт… Спасибо, Савельевна, вы мне очень помогли. Только вы вот что, Савельевна, вы тетрадочку эту никому не показывайте. Я завтра с утра приеду и ее у вас заберу. Договорились?
— Да хоть сейчас приезжай.
— А не поздно?
— Не поздно, милок. Сон у меня стариковский, слезы, а не сон. Сижу, телевизор смотрю.
Хорошо хоть, теперь всю ночь почти кино крутят. Срамно, конечно, бывает, ну да и то ладно — хоть поглядеть. А то ведь меня, старую, кроме телевизора и погреть некому.
Старуха хихикнула.
Узнав у нее адрес, Мещеряков устремился было к выходу из кабинета, но в последний момент передумал и, сняв телефонную трубку, набрал служебный номер Сорокина. Телефон не отвечал. Андрей взглянул на часы, хлопнул себя по лбу и стал звонить полковнику домой.
