Встреча оставила неприятный осадок, и, сколько он ни укорял себя за мнительность, в глубине души Алехин не сомневался в том, что поступил правильно. Интуиция что-то такое нашептывала, да и непохоже было, чтобы ему так вот, запросто позволили въехать в Москву с этой бомбой под сиденьем.
В сгущающихся сумерках, как призраки, мелькали белые километровые столбы. «А вдоль дороги мертвые с косами стоят, — вспомнил он, включая фары. — И тишина».
139. 138. 135. Неужели все-таки пронесет?
На сто тридцатом километре, прямо под столбиком, стояли, сцепившись рогами, давешние мотоциклы.
Немного поодаль Алехин заметил тлеющие оранжевые огоньки сигарет. Когда ржавый «опель» на удивление тихо прошуршал мимо, один из мотоциклистов вынул из нагрудного кармана своей кожанки сотовый телефон и нажал кнопку вызова. Ему ответили не сразу, а когда ответили, он заговорил не терпящим возражений тоном:
— Шестой, ты? Объект только что проехал сто тридцатый километр. Скорость приличная, так что минут через десять наверняка будет у вас.
Действуйте, как договорились, только пусть сначала отдаст посылку — хозяин хочет лично убедиться. Действуйте.
— Ну так как, Саня, — обернулся он ко второму мотоциклисту, убирая телефон в карман, — как по-твоему: жив рок-н-ролл или уже помер?
— Еще маленько жив, — осклабился тот, проверяя, легко ли выходит из кобуры пистолет со спиленным номером, — но вскорости непременно помрет. Как по мне, так туда ему и дорога.
— Даже странно слышать такие твои речи, — сказал его товарищ.
— Ты на себя-то посмотри! Ведь вылитый рокер!
— Чего-то там у меня на спине написано, не прочтешь ли? — предложил веселый Саня, и они, отсмеявшись, закурили еще по одной — на посошок. Они едва успели докурить до половины, когда серебристый «опель» достиг сто восьмого километра.
Фары выхватили из темноты квадратную корму патрульной машины с забранным решеткой окошком. Стоп-сигналы «лунохода» кроваво сверкнули отраженным светом. Шагнувший на дорогу гаишник в белой портупее повелительно взмахнул светящимся жезлом, приказывая остановиться.
Повинуясь устоявшейся привычке, за годы успевшей превратиться в условный рефлекс, Алехин принял к обочине и остановился, но подумал, что, возможно, делает он это зря. Однако дебелый детина в сержантских погонах с короткоствольным автоматом под мышкой уже обнаружился прямо перед капотом, заслоняясь ладонью от режущего света фар. Другая его рука лежала на автомате. Алехин выключил фары.
