И, между прочим, рыба здесь водилась в изобилии — отчасти, наверное, потому, что про озерцо мало кто знал и люди сюда наведывались редко. Именно отсутствие жаждущих общения с природой москвичей нравилось Иллариону Забродову больше всего, и потому он был искренне огорчен, впервые столкнувшись здесь с незнакомцем на зеленом «москвиче» всеми забытого года выпуска.
Впрочем, незнакомец вел себя вполне пристойно и довольно быстро превратился если и не в приятеля, то уж в хорошего знакомого. Теперь, встречаясь на озере, они вежливо приветствовали друг друга и частенько забрасывали удочки рядом, пользуясь случаем поболтать о том о сем, когда Виктору Быкову, так звали нового знакомого Иллариона, наскучивало неподвижно торчать посреди озера на своем «броневике».
К немалому удивлению Иллариона выяснилось, что между ними довольно много общего. Они были примерно одного возраста, и оба оказались страстными библиофилами. Правда, как немного смущенно признался Быков, его скромные доходы в последнее время не позволяли ему всерьез заниматься пополнением своей библиотеки, но книги он любил, знал и понимал, что само по себе являлось для Иллариона Забродова весьма неплохой рекомендацией.
Виктор Быков был высок и широк в плечах. Несмотря на неизменную выгоревшую на солнце штормовку, старые джинсы и какие-то несерьезные ярко-желтые резиновые сапоги с короткими голенищами, во всем его облике чувствовалась выправка кадрового военного, которую не могла скрыть ни густая русая борода, покрывавшая нижнюю часть его лица, ни заметная хромота — при ходьбе он сильно припадал на правую ногу (в кабине его автомобиля Илларион неоднократно замечал тяжелую трость, которой здесь, на озере, Быков не пользовался).
Над левой бровью Быкова был старый шрам, полускрытый непослушными русыми волосами. Илларион, навидавшийся в своей жизни всевозможных шрамов, готов был поклясться, что это след пулевого ранения. Впрочем, в отличие от Забродова, Быков ничего не скрывал.
Был он, по его словам, отставным офицером воздушно-десантных войск, демобилизованным по ранению — осколок душманской гранаты раздробил коленную чашечку.
Ногу удалось спасти, но хромота осталась на всю жизнь. Не будучи обремененным семейством, Быков довольствовался малым и существовал на пенсию, деля свое время между книгами и рыбалкой."
"Забродову нравился этот немногословный здоровяк, двигавшийся, несмотря на хромоту, с плавной грацией большого сильного зверя.
