Она в Черемушках живет, сынишка у ней, а мужа нету. У вас, у молодых, нынче мода такая — без мужиков рожать, от одной сырости.
— Я не рожал, — серьезно сказал Илларион, — честное слово, ни разу.
— Ну и зря, — без всякой логики сказала вдруг Вера Гавриловна. — Такой мужик пропадает! Эх, будь я помоложе!
— Вы и сейчас очень даже ничего, — сказал Илларион. — Так бы и откусил кусочек.
— Вы вон лучше яичницу свою кусайте, — посоветовала старуха, — а то совсем простынет. Стара я уже с молодыми забавляться — не ровен час, рассыплюсь.
Да я и в молодости не больно-то любила, чтобы кусались — очень я щекотки боюсь.
Она постояла немного, видимо, что-то такое припомнив, спохватилась, махнула в сторону Иллариона тряпкой и продолжала прерванный рассказ.
— В общем, оставила она мне постреленка этого, Вовку, значит, своего, а сама куда-то ускакала — известно, дело молодое. Вот он меня, паршивец, и спрашивает: ты, говорит, баба, где работаешь? Известно где, говорю, по квартирам хожу, прибираться помогаю, кому недосуг.
А, говорит, бабуля, так ты домушница! Илларион расхохотался.
— Вера Гавриловна, — воскликнул он, — вы-то откуда знаете, кто такие домушники?
— А как же, — с достоинством отвечала пожилая женщина, — я детективы очень даже уважаю, да и телевизор смотрю опять же. Да что телевизор! — воскликнула она, воодушевившись. — Ты посмотри, милок, что кругом-то творится! Я уж про воров, про домушников этих, да про хулиганов всяких и не говорю. Люди ведь пропадают, и ни следа от них, ни весточки!
— Все-то вы ужасы рассказываете.
Вера Гавриловна, — не меняя легкого тона, отмахнулся Илларион. — Что там ваши подружки опять выдумали?
— Зря вы так, — поджала губы домработница. — Позавчера из новых домов один пропал… да что я говорю — один, с дочкой он вышел погулять, три годика девочке, так оба и пропали.
— Что значит — пропали? — спросил Илларион, не донеся до рта вилку с куском яичницы.
— Вот и пропали, — сказала старуха. — Да убили их, конечно, только найти не могут, вот и говорят — пропали, мол.
Давеча милиция приезжала — не видали? Опять душегуб какой-то в городе завелся. То там слышишь, то тут: пропал человек, как и не было. До сих пор все эти пропадали, которые не нашей национальности.
— Кавказцы, что ли?
— Да какие кавказцы! Евреи, вот кто. А этот, который по соседству, тот русский. Военный в отставке, вот вроде вас. Жена у него, правда, еврейских кровей, так ведь ее не тронули. Убивается, бедная.
