Ковалев на заднем сиденье как раз закатал Зойкину юбку до подмышек и готовился перейти к самому интересному, а Губин, перевесившись через спинку сиденья, с живым интересом наблюдал за происходящим. И тут лежавшая на приборном щитке черная пластмассовая трубка разразилась отвратительным пиликаньем.
Зойку они подобрали возле Казанского вокзала, где она по своему обыкновению прохаживалась, вертя задом, плотно обтянутым блестящей короткой юбкой, и высматривая клиентов. Долгих уговоров не потребовалось: Зойка была баба сговорчивая и, в отличие от многих представительниц своей профессии, искренне любила это дело.
Или умело притворялась, что любит, а это, в сущности, одно и то же — по крайней мере, для мужика. Так или иначе, дама она была весьма практичная и, встретив старых знакомых, вполне резонно предпочла кратковременные неудобства секса на заднем сиденье милицейской машины ночевке на сухих и чистых нарах без перспективы заработать хоть что-нибудь до наступления утра. Кроме того, как подозревал проницательный Ковалев, в ее сумочке вполне мог обнаружиться клофелинчик или что-нибудь еще в этом роде.
Пошла в последнее время такая мода у девочек, чтобы чистить случайного клиента до копеечки, не давая тому даже кончик обмакнуть, да что там кончик — даже расстегнуться. Оно, конечно, удобно, ничего не скажешь. Главное, всем удобно: Зойке удобно, а уж Ковалеву и подавно. При таком раскладе она нипочем не откажет, чего ни попроси. Она, правда, и так никогда не отказывала…
И вот теперь, когда Зойка была полностью готова к употреблению и уже начала коротко вздыхать и постанывать, талантливо разыгрывая пламенную страсть, когда голос у нее сделался каким-то густым, низким и тягучим, а глаза полузакрылись и затуманились, вот именно теперь, а не пятью минутами позже, зазвонил этот трижды трахнутый телефон!
— С-с-сс… — в сердцах прошипел прерванный на самом интересном месте Ковалев и отпустил резинку Зойкиных кружевных трусиков.
Резинка хлопнула Зойку по животу, на котором отчетливо темнел шрам, оставленный хирургом, который когда-то вырезал ей аппендикс, нимало не заботясь о том, что может подпортить внешность будущей вокзальной шлюхи.
Зойка перестала стонать и открыла глаза, но тут же снова закатила их, продолжая совершать некие телодвижения, долженствующие означать неукротимую страсть — что ни говори, она была профессионалкой. Телефон продолжал пищать.
— Хрена ли ты на меня вылупился! — вызверился Ковалев на напарника.
