Спокойный и не по годам рассудительный Семен и мгновенно вспыхивающая и импульсивная Ольга. Обоим по 15 лет. Семен попадет в школу снайперов. В 1942 году от него придет последнее письмо. Я помню этот потертый солдатский треугольник, хранимый у бабушки как реликвия, с вымаранной цензурой строчкой и крохотными буковками по углам листка «я нах… в г… Гр…» («Я нахожусь в городе Грозном»). Пропал без вести в горах Кавказа[18]. Ольга сразу после войны умудрится выйти замуж и уедет с мужем куда-то в Сибирь. Бабушка не любила о ней вспоминать и контактов не поддерживала.
Ну и самая младшая, 13-летняя дочь Светлана. О ней вообще мало что знаю. Вроде сразу после войны ее по комсомольской путевке направят в Магнитогорск, где она и проработает на комбинате много лет. Знаю, что она приезжала на похороны своей сестры, моей бабушки, но я ее, по понятным причинам, не видел.
За столом тем временем разлили по стопкам кристально чистый деревенский самогон. Выпили за встречу и за знакомство. Потекла неспешная беседа. Пригласил все семейство Безумновых, как своих родственников, на нашу с Татьяной свадьбу.
Сговорились о приобретении у них мяса и всего прочего. Павел хотел было отдать все задаром, но бабка Ефросинья на него шикнула.
— Ладно, сговоримся по-родственному. — Он огладил свои пышные усы, кашлянул и разлил еще по одной. — Давайте, мужики, еще по одной, да перекурим пойдем."
"Во дворе расположились на широкой лавочке. Павел с Федором затянулись крепчайшим самосадом, от которого, если бы не морозец, точно замертво падали бы мухи.
Я не знал, как начать разговор, но, видимо, это было заметно, потому что Безумнов произнес:
— Ты, Михаил, ежели чего сказать хочешь, так говори. Чай не чужие люди, хотя вот убей меня, но не могу понять, чьих ты будешь. Но раз теща моя тебя признала, значит, так оно и есть. В таких делах она не ошибается.
— Сказать-то хочу, Павел Афанасьевич, да вот не знаю, поверишь ли ты мне.
— Ты для начала зови меня просто дядя Паша. Ну а поверю али нет, так как узнашь, ежели ты не скажешь?
— Ну, так тому и быть.
Если что, то вот Федор подтвердит, что все слова мои — правда. — И я рассказал дяде Паше все, что знал о будущем его семьи.
— Вон оно как… — Безумнов вздохнул. — М-да. А ты, стало быть, как и бабка Ефросинья, можешь будущее видеть? Не брешет? — спросил он у Федора, на что тот отрицательно покачал головой.
— Не как она. По-другому, — не стал я говорить всю правду.
— И ничего нельзя поделать? — с тоской в голосе спросил Павел.
