Это вбивалось в него с рождения. И он тихонько ждал, надеясь, что кто-нибудь вспомнит о нем и придет.
– О, нет! – прошептала Поппи.
– Экономка была в таком ужасе, – продолжала Кэтрин, – что ей удалось разузнать, куда сбежала Николетт, и она писала той письма, обрисовывая ситуацию и надеясь, что она сможет послать за мальчиком. Что угодно, даже жизнь с такой матерью, как Николетт, была бы лучше, чем ужасная изоляция, которой подвергался Гарри.
– Но Николетт так за ним и не послала?
– Много лет спустя, когда для Гарри стало слишком поздно.
Слишком поздно для всех, как оказалось. Николетт тяжело заболела. Она умирала долго и медленно, но последнее ухудшение было неожиданным и скорым. Перед смертью ей захотелось повидаться с сыном, она написала и попросила приехать. Он отправился в Лондон следующим же пароходом. Ему было тогда лет двадцать – совсем взрослый. Не знаю, почему он захотел встретиться с матерью. Без сомнения, у него было много вопросов. И я подозреваю, что глубоко внутри он так и сохранил подозрение, что она уехала по его вине, – Кэтрин на секунду задумалась.
– Чаще всего дети винят себя за плохое обращение взрослых.
– Но он же не виноват! – воскликнула Поппи, у которой сердце сжималось от сострадания. – Он был совсем маленьким. Ни один ребенок не заслуживает, чтобы его бросили.
– Я сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь говорил это Гарри, – ответила Кэтрин. – Он отказывается обсуждать эту тему.
– А что сказала его мать, когда они встретились?"
"Кэтрин отвела глаза, и некоторое время не могла продолжать.
Она невидяще смотрела на хорька, свернувшегося на ее коленях, и гладила его шелковистую шерстку. Наконец она снова заговорила надтреснутым голосом... а глаз так и не подняла.
– Она умерла за день до его приезда в Лондон, – Кэтрин сцепила пальцы. – Она навсегда ускользнула от сына. Я думаю, что для Гарри надежды получить хоть какие-то ответы и обрести хоть каплю нежности умерли вместе с ней.
Воцарилась тишина.
Поппи была потрясена.
Каково было ребенку расти в таком бездушном, нелюбящем окружении?! Ему, должно быть, казалось, что весь мир предал его.
Какая это, тяжкая ноша.
""Я никогда вас не полюблю"", – вот как она сказала ему в день свадьбы. А его ответ...
""Я никогда не хотел, чтобы меня любили. Видит Бог, никто этого не делал"".
Поппи стало нехорошо. Эту проблему не решить за откровенным разговором, не исправить за день, даже за год. У него изранена душа.
– Я хотела рассказать вам раньше, – сказала Кэтрин.
