– Кто... или, осмелюсь спросить, что такое Медуза?
– Ежиха, – ответила Поппи. – Она немного растолстела, поэтому Беатрис занимается с ней зарядкой.
К его чести, Гарри остался невозмутимым, заметив лишь:
– Знаете, я плачу своим служащим целое состояние, чтобы в этом саду не было никаких ежей.
– О, не беспокойтесь! Медуза – это ежик-постоялец. Она никогда не сбежит от Беатрис.
– Ежик-постоялец, – с улыбкой повторил Гарри. Он сделал несколько нетерпеливых шагов, прежде чем повернуться к Поппи. В его голосе снова послышалась настойчивость.
– Поппи. Скажите мне, что вас беспокоит, и я попытаюсь рассеять эти сомнения. Мы сможем договориться.
– Вы весьма настойчивы. Меня предупреждали об этом.
– Да, я – именно такой, как вам сказали, и даже хуже, – без колебаний согласился Гарри. – Но о чем они не упомянули, так это то, что вы – самая желанная и очаровательная женщина, какую я когда-либо встречал, и я сделаю что угодно, лишь бы заполучить вас.
Было чрезвычайно лестно, что ее добивается мужчина, подобный Гарри Ратледжу, особенно после той боли, которую ей причинил Майкл Бэйнинг.
Щеки Поппи окрасил жгучий румянец удовольствия, как если бы она слишком долго пробыла на солнце. Она обнаружила, что уже начала обдумывать эту мысль, хотя бы на мгновение, чисто гипотетически. Гарри Ратледж и она...
– У меня есть вопросы, – заявила девушка.
– Спрашивайте.
Поппи решила действовать без обиняков:
– Вы – опасный человек? Все говорят, что это так.
– Для вас? Нет.
– А для других?
Гарри невинно пожал плечами.
– Я – владелец гостиницы. Насколько опасным я могу быть?
Ничуть не введенная в заблуждение, Поппи одарила его скептическим взглядом.
– Я могу быть доверчивой, Гарри, но я не глупа. Вам известны слухи... вы знаете о своей репутации. Действительно ли вы настолько беспринципны, как о вас говорят?"
"Гарри молчал довольно долго, пристально глядя на цветущие в отдалении кусты. Солнечные лучи проникали сквозь их ветви, рассеивая тень от листвы над парой в беседке.
Наконец он поднял голову и взглянул прямо на нее.
Его собственные глаза казались зеленее молодой, только начинающей прорастать под жарким солнцем, листвы.
– Я не джентльмен. Ни по рождению, ни по характеру. Очень мало людей могут позволить себе быть благородными, пытаясь самостоятельно добиться успеха в жизни. Я не лгу, но редко говорю все, что мне известно. Я не религиозен. Действую в своих интересах и не делаю из этого секрета. Тем не менее, я держу слово, не жульничаю и плачу свои долги.
