— Я сказал, что тебе и детям ничего не угрожает, в чём дело, Снежана?! Что за капризы, блядь?!
Она поёжилась, словно ожидала, что Марат её ударит. Отошла в сторону. Видимо, и правда, психанул.
— Послушай меня, — развернул к себе, взял её за лицо, стараясь не причинить боли. — Мы сейчас закончим этот разговор и больше не будем к нему возвращаться. Я понял, ты испугалась. Увидела, что я ранен и запаниковала. Если учесть моё прошлое, можно напридумывать себе всякого… Фу, блядь, — тяжело выдохнул, прижал её к себе. — Но это ранение — всего лишь царапина.
Видишь? Я двигаюсь, хожу, разговариваю. Пару дней, и следа не останется. И совершенно точно тебе ничего не угрожает. Я позаботился об этом. Посмотри на меня, — приподнял её лицо, но Снежана упорно глядела мимо него. — Смотри на меня, сказал! Вот так. Ты станешь моей женой. И это не обсуждается. Да, ещё… Больше не пытайся мной манипулировать. Свадьбой, детьми — не важно. Я этого не потерплю. Всё поняла?
По белой щеке скатилась прозрачная слеза, и Марат поймал её пальцем.
— Никаких слёз.
Коснувшись её губ своими, скользнул языком вглубь сладкого рта, и гнев остыл сам собой.
— Всё тебе дам. Но не свободу. Ты моя, Снежана. Только с мясом отодрать возможно. Но прежде, чем кто-либо попытается это сделать, я раздеру его на куски. Поняла?
— Ты не понимаешь, — мотает головой, пытаясь оттолкнуть его. — Я не могу быть спокойной, пока ты участвуешь в бандитских разборках. Не могу! А что если наш дом взорвут так же? Или тебя… Убьют? — голос её дрогнул, и Марат усмехнулся.
— Меня не убьют, красавица. Сил у них не хватит. И кишка тонка. И уж точно им не добраться до тебя. Никогда. Что касается моих дел, — отступил от неё на шаг, внимательно посмотрел в глаза, блестящие от влаги. — Не лезь в это. Я твой мужчина, и ты должна доверять мне. Доверять и ждать дома. Всё! Разговор закончен!
Отстранив её, пошёл к двери, а Снежана бросилась следом.
— Ты не позавтракал.
— В городе поем.
Хотелось встряхнуть её, наорать. Чтобы, наконец, занялась собой, отдохнула, успокоилась.
Но в чём-то она, конечно, права. Не стоило рассказывать ей о гибели семьи. Страх, он, сука, въедается в подкорку, в лёгкие. При каждом вздохе ужас проникает внутрь, впивается гвоздями в сердце и парализует. Марат знал, что такое страх. Он с ним теперь каждый день живёт.
— Как твоё плечо, Али? Выглядишь уставшим, — помощник действительно выглядел неважно. Такое ощущение, что всё это время он не спал."
"— Всё нормально, Марат Саидович. Я готов к работе.
