* * *Я была растеряна, раздавлена, замучена страхами, что пронизывали сердце острыми иглами и не давали уснуть.
Виталик тихо посапывал рядом, закинув на меня руку, а за окном лил дождь. Иногда сверкала молния, и ветки деревьев отбрасывали страшные тени на стену. Они, словно когти каких-то чудовищ, тянулись ко мне, пытались схватить за ноги.
Всхлипнув, закрыла лицо руками, чтобы не разбудить своими рыданиями сына.
Я больше так не могла. Не могла выносить всё это. Выше моих сил. Марат играл в свои бандитские игры, жил по своим бандитским правилам.
Он посадил меня под замок и требовал, чтобы ждала его, как примерная жена, чтобы не спорила, не лезла в его дела. Но я ведь живой человек! Я не могу жить жизнью послушной собаки!
Однажды его жену и сына жестоко убили, и я не хотела становиться следующей. Не хотела, чтобы жизнь моих детей была в опасности.
Нас привезли в какой-то дом, заперли здесь и забыли. И неизвестно, сколько ещё нам нужно было так жить. Несколько дней, как обещал Али? Или, быть может, несколько лет? А что, если Марат не победит? Что, если его враг окажется сильнее?
У меня начиналась истерика.
Понемногу она проникала в сознание, в каждую клеточку тела, и я начала паниковать. От страшных мыслей, от горечи, которая осталась после разговора с Али… От того, что я не знала, увижу ли ещё раз Марата, или наш вчерашний разговор окажется последним.
Али был более откровенен. Видимо, не хотел, чтобы сопротивлялась и тем самым испортила их игру. А, может, сам Хаджиев позволил рассказать мне об опасности.
Как бы там ни было, теперь я знала, что моей крови жаждет какой-то подонок. И это не успокаивало.
На часах было четыре утра, когда я поднялась на ноги и тихо вышла из комнаты. На небольшой, но хорошо обустроенной кухоньке отыскала чай и, щёлкнув кнопкой электрического чайника, присела на стул у окна.
На улице уже светало, и дождь, кажется, стих. Тихо как-то, жутко. Ахмед со своим напарником сидели в машине — видны были огоньки сигарет. А мне вдруг пришла в голову абсолютно сумасшедшая идея.
Ненормальная и опасная. Но это всяко лучше, чем сидеть, сложа руки, и ждать, пока за мной придут головорезы.
Зашторив окно и оставив свет включённым, побежала в спальню и впопыхах оделась. Собрала сонного Виталика. Он капризничал и хныкал, но на это не было времени.
— Малыш, послушай мамочку, — взяв в ладони его заспанную мордашку, поцеловала. — Нам нужно уходить отсюда. Я обещаю, ты поспишь, только чуть позже, ладно? А теперь выходим.
