— Прямо сейчас! Здесь! Когда смотрела в окно!
Чувствовала, что тормоза уже отказали обоим, но понимание внезапно охладило пыл:
— Я думала о родителях, Мир… — объяснила спокойно. — Ты же знаешь, что я выросла на Севере… просто вспомнила отца…
У меня давно не было родителей — трагедия на дороге унесла обоих, когда мне было пятнадцать.
Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша, когда он вдруг попросил-приказал:
— Расскажи…
Я порывисто вздохнула…
— Не знаю, что рассказать, — смущенно пролепетала и забегала взглядом по салону.
— Отец был нефтяником, брал меня иногда на работу…
— Разве можно было? — искренне удивился он.
— Когда работал на канадскую фирму по нефтедобыче. Не знаю, что я любила больше — гулять с ним по тайге или пастись в их столовой…
Мир усмехнулся.
— И что же было в столовой?
Не верила ушам.
— Кокосовое пирожное ручной работы.
Зверь улыбнулся шире.
— А отец? — напомнил вдруг, переставая улыбаться, и меня словно бросило обратно в снег, душа свернулась прокисшим молоком, кислота воспоминаний опалила давно затянувшиеся края раны…
— Я помню его до мельчайших подробностей… На ночь, пока была маленькой, он рассказывал мне вместо сказок о том, как производится хлеб или сахар… — я вдруг перевела глаза на Мирослава: он манипулировал… Специально заставил забыть прежние эмоции и снова окунул в них, чтобы отделить их, узнать наверняка, врала ли я… — Мир, ты… — процедила я, разбиваясь о лед в его взгляде.
— Мне, правда, важно, Аня…
— Что?!
— Верить тебе.
И знать о тебе все…
-28-
Я обиженно засопела и отвернулась. Слышала, как он завел двигатель, машина снова мягко тронулась. Пошел снег. В свете фар снежная завеса казалась еще плотнее, я с трудом различала дорогу. Даже очертания ворот поселка еле угадала, а когда узнала знакомую аллею, ведущую к особняку, стало поздно.
— Мы что… сразу на ужин? — встрепенулась я.
— Да, — Мир заглушил мотор и вышел, чтобы тут же открыть дверь с моей стороны.
— Но я… — подала ему нерешительно руку, — я же не готова…
— А у тебя есть что-то, чтобы подготовиться?
Действительно, вещи привезут только завтра.
Но все же я представляла себе семейный ужин у оборотней немного по-другому. Думала, сбежится весь поселок посмотреть на «неведому зверушку», а в холл встречать нас вышла только мать Мира. Ольга Михайловна нарисовалась на лестнице, едва он помог мне раздеться.
— Мирослав! — прозвучало так резко, что я вздрогнула.
