— Его Императорское Величество, Солнцеликий владыка Ирвин Седьмой и Его Солнцеликая супруга Этелия Тельвинская!
На миг в бальном зале повисла благоговейная тишина, но едва распахнулись зеркальные двери оркестр заиграл гимн, приветствуя блистательную чету.
Этелия была ослепительно прекрасна в тяжёлом платье из золотой парчи и изумрудном гарнитуре, стоимостью с небольшой городок. Алые губки эльфийки растянулись в подчёркнуто радушной улыбке, но в зелёных глазах застыла печаль.
Зато Ирвин, одетый в белоснежный с золотом мундир, сиял как новая монета.
Его безупречная красота не подлежала сомнению, но лично мне показалась слишком лощёной, как и сам дворец. Даже военная форма, идеально сидевшая на императоре, больше напоминала маскарадный костюм.
В полуэльфе не было ни капли первородной мощи и опасности, которыми веяло от генерала или того же Сэвана. Зато его флёр сражал наповал, несмотря на маску.
Щит, которым Валентин оплёл меня перед балом, наглухо блокировал любые виды ментального воздействия, включая обаяние Высших, но я всё равно кожей чувствовала растекающуюся от Ирвина шальную смесь эльфийского и вампирского очарования.
Жаль, убойный флёр не защитил самого императора от змеиной магии инкуба…
— Не думаю, что Сорель напрямую воздействовал на него, — вампир подкрался незаметно, и от раздавшегося в голове голоса я едва не подпрыгнула. — Прости, кровинушка, — извиняющимся тоном добавил Валентин, — чистое ментальное воздействие проще выявить. Особенно, когда речь о столь редких и специфических видах магии, как Змеиный флёр.
Это плетение оставляет на ауре жертвы характерные следы.
— Тогда почему последователи Кровавого рассвета рискнули использовать его в ту ночь на инквизиторе? — удивилась. — Если эти следы так легко найти…
— Не легко, а возможно. Но уж точно проще, чем обнаружить симптомы ментального яда, — поправил меня Валентин, — к тому же, если воздействие было кратковременным, его следы стираются с ауры через сутки.
В случае с инквизитором риск был оправдан и, если его зачаровали непосредственно перед прорывом дикой нечисти, то неудивительно, что на фоне разыгравшегося хаоса никто не заметил подвоха. Но Ирвин постоянно на виду.
— Рамон говорил, что Сорель постепенно сменил имперскую гвардию, поставив везде своих людей, — припомнила.
— Ирвин параноик, как и Моник, — возразил Валентин, — инкуб не смог бы провернуть подобное, не будь император уже под воздействием.
