— Почему нельзя вызвать нормального специалиста?
— Потому! — рявкнул Володя и опять принялся чихать.
Агапкин машинально, в десятый раз, повторил «будь здоров», протянул ему свой платок и, все больше волнуясь, спросил:
— Скажи, что будет с ребёнком? Куда они его денут?
До конца пути он так и не получил ни одного вразумительного ответа. Володю бил озноб, лоб его пылал, голос совсем сел. Расплачиваясь с извозчиком, он рассыпал деньги, Агапкину пришлось собирать их в снегу, на мостовой. Володю он втащил на себе в незнакомый подъезд.
Хорошо, что квартира была на первом этаже, не пришлось подниматься по лестнице.
Дверь открыл Сысоев, молодой человек с бараньими глазами, поэт и бывший дьякон. Он был красен, скалил зубы в бессмысленной улыбке. От него пахло коньяком. Агапкин удивился странности обстановки, голым стенам. Володя едва держался на ногах.
— Иди, ляг куда-нибудь, — сказал ему Агапкин.
— Брат, зачем ты выпил вина? — спросил Сысоев и громко икнул.
— Ничего он не пил. Он сильно простужен.
У него жар. Уложите его в постель и дайте чаю с малиной. Что вообще тут у вас происходит?
Сысоев прижал палец к губам, нахмурился, помотал головой, не сказал ни слова и скрылся вместе с Володей за дверью какой-то комнаты. Только тогда Агапкин услышал крик роженицы. Из глубины коридора появилась Рената в клеёнчатом фартуке поверх нарядного платья.
— Три часа, как отошли воды, потуг нет, — быстро сообщила она Агапкину, — тазовое предлежание, сердцебиение плода не прослушивается.
«Я пропал», — подумал Агапкин.
Комната, куда он вошёл, была спальней хозяина. Железная кровать, тумбочка, ночник, холщовые, плотно задёрнутые шторы. На кровати лежала Зина, лицо её было мокрым от пота. Под простынёй вздувался огромный живот. Она кричала негромко, однообразно, и от этого крика у Агапкина стало холодно в солнечном сплетении. Он ни разу в жизни не принимал роды, только наблюдал, как это делали другие, когда учился на медицинском факультете.
Чтобы осмотреть роженицу, следовало вымыть руки, облить их йодом.
Рената пошла с ним в ванную комнату.
— Это полнейшее безумие. Надо вызвать карету и срочно в больницу. — Агапкин закатал рукава до локтя.
Ему удалось немного успокоиться. Из-за шума воды не было слышно криков.
— Невозможно, — Рената подала ему намыленную щётку.
— Почему?
— Тогда не избежать огласки.
— Плевать! Если ваш диагноз верен, мы не справимся, потеряем её и ребёнка.
— Надо сделать всё возможное.
