История одного замужества

Врал, не моргнув глазом, и выглядел при этом так убедительно, что если бы не игнатовская интуиция, упорно нашептывающая, что его пытаются обвести вокруг пальца, поверил бы ему молодой следователь, очень даже может быть, что поверил…

– Скажите, Иннокентий Гаврилович, когда вы находились на озере, вас кто-нибудь видел?

– Может быть, и видел, – последовал совершенно естественный ответ. – Но я как-то не обращал внимания, знаете… Очень уж мне хотелось что-нибудь поймать.

Предъявив актеру револьвер, Игнатов осведомился, попадалось ли это оружие когда-либо прежде Ободовскому на глаза.

– Как вы думаете, кто мог желать зла Евгении Викторовне? – спросил Игнатов.

Он был готов к тому, что Ободовский тотчас же примется во всем обвинять ее мужа, но актер как-то замялся и наконец выдавил из себя, что все происшедшее кажется ему настоящим кошмаром и он не удивится, если это окажется каким-то нелепым несчастным случаем.

– Скажите, – спросил следователь, – вы были вчера в гостях у господина Ергольского?

Этого Ободовский отрицать не стал.

– А вам не кажется странным, что смерть госпожи Пановой в точности воспроизводит обстоятельства, которые вчера за ужином озвучил господин Ергольский?

Иннокентий Гарилович аж переменился в лице.

– По правде говоря… я не обращал внимания… Неужели вы думаете, что это может иметь какое-то значение? – вырвалось у него.

Он явно нервничал, и Игнатов поглядел на него с нескрываемым презрением.

– Убедительно прошу вас никуда не уезжать из «Кувшинок» до окончания следствия, – сказал Иван Иванович, не отвечая на заданный вопрос.

Отпустив актера, следователь пожелал побеседовать с сыном жертвы. Павел Колбасин был бледен и пребывал в явной растерянности. Это был невысокий, крепко сбитый молодой человек с круглым лицом и невыразительными чертами. Он не унаследовал ни красоты матери, ни ее артистичности, и Иван Иванович, бросив на него быстрый взгляд, подумал, что сын, должно быть, нередко разочаровывал Евгению Панову.

Впрочем, первые слова Павла следователя не разочаровали, а скорее наоборот.

– Мой отец никого не убивал, – решительно заявил Павел.

– Разве его кто-то обвиняет?

Младший Колбасин насупился и не ответил.

– Чтобы покончить с формальностями: где вы сами были сегодня после завтрака?

– Я ушел, – каким-то странным тоном ответил молодой человек. – В лес.

– Да.