История пишется победителями

— Ваше императорское величество, я могу отдать приказ от своего имени, этого достаточно для исполнения. На вашей совести не будет…

— Оставьте, Петр Николаевич, я все прекрасно понимаю. Эти не менее опасны, чем все революционеры и террористы, вместе взятые. Именно они оплачивали пролитую за их интересы кровь, они рвутся к власти и никого не пожалеют. А потому должны…

Николай Александрович хотел сказать «умереть», но подумал, что это слово не совсем точно отвечает реалиям. И твердым голосом договорил:

— Должны понести наказание, вполне справедливое, пусть и не в судебном порядке.

Они давали присягу быть верноподданными, но нарушили ее. Персоны сии есть враги, и поступать с ними нужно также.

Вот такое трогательное объединение произошло, убийц и персон, кто у власти. И стоит ли жалеть теперь тех, кто сам никогда и никого не жалел. Они действительно бесы, и не достойны снисхождения…

— Я думаю, итальянцы совершили большую ошибку — их большие броненосцы не держат не только попадания наших 28 см, но теперь и 21 см снарядов.

Все же шестидюймовые плиты больше подходят для боя между крейсерами, но никак не с броненосцами.

Контр-адмирал Рейнхард Шеер впервые был в бою, но совершенно не обращал внимания на разрывы вражеских снарядов, от которых флагманский «Торгут Рейс» сотрясался всем своим корпусом в десять тысяч тонн водоизмещения. Противник был гораздо сильнее небольшой германо-турецкой эскадры — сейчас Триполи обстреливали сразу два самых мощных итальянских броненосца.

«Бенедетто Брин» и «Реджина Маргерита» были классическими кораблями данного типа — солидное водоизмещение в четырнадцать с половиной тысяч тонн, мощный бортовой залп из четырех башенных 305 мм орудий при двух 203 мм и шести 152 мм казематных пушек. Вместе с ними стрельбу по кораблям Шеера вели три малых броненосца, так называемые «гарибальдийцы» — небольшие, в восемь тысяч тонн водоизмещения, для которого имели достаточно увесистый бортовой залп из одного 254 мм и двух 203 мм орудий, да еще по семь казематных 152 мм пушек. Так что самый настоящий град снарядов обрушился на германо-турецкие корабли, и не отводи немецкие кораблестроители традиционно большого внимания бронированию, сражение было бы уже закончено. Толстые броневые плиты великолепно держали попадания из английских пушек, хотя небронированные надстройки уже были изрядно разрушены.