Повесив их на штурвал, я отстегнул ремни и со старческим кряхтением встал. Последние пассажиры уже покинули салон, так что кроме пятен крови, пары мешков, что были использованы вместо подушек для раненых, и немецкого летчика забитого в угол, которого так никто и не удосужился выкинуть, в салоне никого не было.
Посмотрев на маленькую желтую кобуру на поясе летчика, чуть хмыкнув быстро содрал ее и сунул в карман галифе, после чего подхватив один из маленьких мешков, с отчетлив шуршащей внутри бумагой, да и вес указывал что там именно бумага, вышел на свежий воздух.
В это время как раз отъезжали две полуторки куда погрузили раненых, и мое появление было не замечено.
– Да ты весь мокрый, – сказал сидящий под крылом Степанов. Вокруг бурлил народ, так что я не очень четко разобрал слова, но смысл понял.
– Товарищ старший сержант, а как?.. Расскажите откуда это? – развел руками один из бойцов БАО, в звании сержанта. Насколько я помню он был оружейником в нашем полку."
"– Рассказать? Ну слушайте, – сказал я закинув мешок обратно в салон самолета, вдруг там что важное.
Понемногу к нам стали подходить люди, прислушиваясь ко мне. Особист сразу скрылся с глаз с командованием полка, так что отвечать, то есть отдувать пришлось мне. По бледному виду Степанов было понятно, что многого он не расскажет, так что однополчане уцепились за меня.
– Значит так. Вылетели мы на бомбежку. Отбомбились нормально, мосту конец пришел, а тут раз, и двадцать мессеров. Степанов кричит: «Со стороны еще тридцать заходят!».
Но я же истребитель, хоть и на бомбовозе. Поэтому развернулся и атаковал их. Первого сбил, второго. На вираж, еще сразу четверых. В общем, всех сбили, но один летит. Я подлетаю, на гашетку нажимаю, пулеметы молчат. Патроны кончились. Тогда я его крылом БАЦ по хвосту.
– И что? – спросил один из «черных духов» с улыбкой, они сразу поняли что я заливаю, но слушали с интересом.
– Хвост в щепки, но летит зараза. Тогда я пропеллером левого мотора, по крылу…
– Иии? – спросил все тот же.
Среди толпы слышались смешки.
– Крыла как не бывало, но летит… – развел я руками.
– Тогда я крылом по фюзеляжу…
– Ну и-и-и?
– Фюзеляж в дребезги, немец на моторе сидит как-то управляет, но летит.
В толпе слышн откровенный смех. Кто-то отчетливо сказал:
– Во заливает. Ну комик, ему бы в артисты.
– Тогда Степанов говорит: «Командир прижмись к нему, я сейчас!». Ну я крыло подвел к немцу. Смотрю, Степанов вылез наружу и с сапогом в руке по крылу к немцу ползет.
