В целом ессеи, а тем более ессейские секты, не оказали сколь-нибудь заметного влияния на развитие иудаизма, оно определялось только фарисеями. Зато ессеи сыграли очень важную роль в формировании раннего христианства, а образ жизни таких ессейских сект, как терапевты, стал прототипом для христианского монашества.
Согласно Флавию, родоначальниками нового, чисто политического направления в жизни Иудеи стали галилеянин Йеуда, происходивший из города Гамалы, и фарисей по имени Цадок. Оба они стали побуждать народ к оказанию сопротивления переписи населения, утверждая, что она приведет лишь к рабству.
Эту перепись задумал провести римский сенатор Квириний, назначенный наместником в Сирию в 6 г. н. э. (2–3 гг. до н. э.?). Йеуда и Цадок призывали народ отстаивать свою свободу. Они утверждали, что «их не может постигнуть неудача, потому что налицо самые благоприятные условия. Но даже если народ ошибется в своих расчетах, он заслужит себе вечный почет и славу своим благородным порывом. Всевышний окажет иудеям поддержку лишь в том случае, если они приведут в исполнение свои намерения, особенно же если они, добиваясь великого, не отступят перед осуществлением своих планов.
Народ с восторгом внимал этим речам, и таким образом предприятие получило еще более рискованный характер. Не было большего бедствия для нашего простонародья, – пишет Флавий, – чем то, что приготовили ему вышеназванные люди» (Флавий, Иуд. древн., XVIII, 1, 1). Имя этого политического и даже больше, военного движения – зелоты, являлось греческим переводом древнееврейского слова «каннаим» («ревнители»).
Под ревнителями имелись в виду страстные защитники иудейского монотеизма и независимости страны. Впрочем, слово «зелоты» представляло собой лишь общее название для самых различных антиримских движений. По своим религиозным взглядам зелоты ничем не отличались от фарисеев, но, в отличие от них, были горячими патриотами Иудеи и боролись с оружием в руках за освобождение родины от власти Рима. Флавий отмечал, что «приверженцы этого течения во всем прочем вполне примыкают к учению фарисеев.
Зато у них замечается ничем не сдерживаемая любовь к свободе. Единственным руководителем и владыкою своим они считают Господа Бога. Идти на смерть они считают за ничто, равно как презирают смерть друзей и родственников, лишь бы не признавать над собой главенство человека. Так как в этом лично может убедиться всякий желающий, – утверждает Флавий, – то я не считаю нужным особенно распространяться о них.
