Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Витте на предстоящую законодательную работу двух Палат, едва ли даже нужно их учреждать, потому что законодательствовать будет одна Верховная власть, коль скоро все, что придумает нижняя палата, будет непременно отвергнуто верхнею и наоборот; очевидно, что при обязательном возвращении отвергнутого проекта, в ту палату, где он возник, она из простого упрямства соберет две трети голосов, и дело поступит на решение монарха.

Последний явится таким образом единственным виновником судьбы всего законодательства, и на него падет целиком ответственность за прохожденье всех законопроектов.

Если Он не утвердит то, что дважды одобрила нижняя палата, – создается разом конфликт между Верховною властью и палатою, который всегда и всюду приводит к самым прискорбным последствиям, если же он пойдет за палатою, создается осложнение между нею и тою палатою, которая, быть может, по самым серьезным основаниям, не нашла возможным одобрить проект, при первом рассмотрении, видя в нем вред для государства.

Я сидел против Государя и не имел в виду выступать с моими возражениями, но Государь упорно смотрел на меня, и после короткого замечания Победоносцева, поддержавшего точку зрения Гр. Игнатьева, без всякого вызова, с моей стороны, спросил меня: «а Вы, Владимир Николаевич, какого мнения по этому вопросу? Мне показалось, что Вы хотели бы высказать его».

Я заявил, что разделяю взгляд Гр. Игнатьева, в существе, и более подробно развил значение двухпалатной системы законодательства, роль Государственного Совета, как Верхней палаты, (везде исполняющей функции преграды, которая должна сдерживать увлечения нижней, что в этом нет ничего необычного, тем более, что этот принципиальный вопрос именно подробно был рассмотрен в Совещании, и все участники были совершенно солидарны, и что в особенности у нас, в особенности, нужно быть исключительно осторожным и бережливым по отношении к прерогативам Верховной власти, коль скоро мы смотрим так мрачно на будущие взаимные отношения обеих палат, то на нас лежит прямой долг не допускать разрешения конфликтов между палатами властью Государя.

Я закончил мои соображения ссылкою на то, что в республиканской Франции почти полвека идет беспрерывная борьба за умаление власти Сената и, тем не менее, все попытки остаются безуспешными, – настолько велико значение тех опасений, которые содержит в себе мысль об умалении значения одной палаты, в пользу другой.

Никто, кроме кн.