Воцаряется неприятная пауза.
— Я попрошу уточнить, откуда сведения.
— От сцепщика, из первых рук. По его, так сказать, наводке я нашел номера в одной из поездных ведомостей.
Еще более неприятная пауза. Малахов растерянно пожимает плечами и что-то бормочет. Лобов начинает усиленно «припоминать».
— А-а… Во-он вы про что… Это знаешь, Владимир Тарасыч, про что — когда дождь шел!
— Ну, допустим, шел, — тянет Васькин, стараясь понять, куда клонит Лобов.
— С утра зарядил, помнишь?
— Ну?
— Этот случай я объясню, Пал Палыч.
— Будет с вашей стороны очень любезно, товарищ Лобов.
— Помнишь, у одного вагона доски немного отошли? — Лобов обращается попеременно то к Васькину, то к Знаменскому. — Я говорю, старый вагон, сыплется уже, а он полез в пузырек — будем, говорит, создавать комиссию, может оказаться недостача.
Васькин сообразил что к чему:
— А-а… Это когда я говорю, вагон дефектный…
— Ну да, я говорю, принимай, а ты говоришь, надо комиссию.
— А-а… Ну помню… еще дождь лил…
— С самого утра!
— Очень хорошо, — прерывает их Пал Палыч; на глазах столковались, и ничего не поделаешь.
— Кто вошел в комиссию по приемке?
— Да кого я под самый праздник соберу? — бодро отвечает Васькин. — В ливень-то на перроне стоять? Решил, пусть пройдут майские, тогда.
— Так. Груз оставался еще в ведении дороги?
— Нет-нет-нет. Раз мы транспортировали получателю, пломбы целы, претензий к нам нет — уже все. Дальше их забота. — Лобов поводит рукой в сторону Васькина.
— Это ты брось! Я тебе хоть где расписался?!
— Но груз на твоей территории?
— Ничего не значит!
— Нет, Владимир Тарасыч, я попрошу! Очень даже значит!
Между Лобовым и Васькиным опять готова разгореться перепалка, но Знаменский поднимает руку.
— Так или иначе, днем двадцать девятого апреля помидоры существовали. Что же дальше? Их смыло дождем?
— Дальше моя смена кончилась, — говорит Васькин и, не глядя на Малахова, спрашивает: — Вань, ты эти вагоны не комиссовал?
Малахов ошарашен.
— Котя! Мне ж никто ничего! Маневровый, наверно.
Подцепил и увез.
— Пустые или полные, Малахов?
Тот в растерянности хлопает глазами.
— Не подходил даже. Не знаю. Другие принимал. Вагонов полно было. А с обеда отпускал. С той стороны. Где автомобильный подъезд.
— Простите, пожалуйста, я, вероятно, уже ничем не могу помочь… В институте сегодня семинар. — Для Лобова настал удобный момент улизнуть, он прощается и спешит прочь.
— Запросто могли груженые увезти, — заявляет между тем Васькин.
