Вправе я ждать от него объективности!
— Между прочим, в инструкции о порядке приема не указано, что посторонние лица должны быть разные.
— Ай, Антонина Михайловна!
— Ай, Пал Палыч! — укоризненно подхватывает Чугунникова. — Попробовали бы сами. Ведь никого не дозовешься! Так повсеместно принято: от нас ходят в соседнюю организацию, от них — к нам.
— Да? Мне все-таки интересно будет посмотреть на этого постоянного постороннего… Но мы уклонились от главного. Когда я смогу получить свою справочку?
Чтобы подавить раздражение и сообразить, как вести себя с настырным Знаменским, Чугунникова берет короткий тайм-аут.
— Минутку… — она копается в ящике стола, достает какую-то записку, закладывает между листками календаря. Затем решительным жестом включает переговорное устройство.
— Зоя, меня нет ни для кого, — и, поколебавшись, уточняет: — Кроме Льва Севостьяныча.
— Великий человек — Лев Севостьяныч, — усмехается Знаменский.
— Вы знакомы? — радостно встрепенувшись, спрашивает Чугунникова.
— Ответ может иметь две редакции: «Я знаком со Львом Севостьянычем» или «Лев Севостьяныч знаком со мной».
Какую вы предпочитаете?
Чугунникова поняв, что тема скользкая, спешит отмежеваться от «великого человека».
— Да какая разница, я сама случайно познакомилась. На встрече Нового года в Торговом центре.
— Так вы встречали Новый год в Торговом центре?
— Вы спрашиваете так, будто… «значит, ты была на маскараде?»
— В какой-то мере. Но возвращаюсь к своему вопросу, — Знаменский приподнимает за уголок «макет» будущей справки.
Разговор обострился, и Чугунникова решается на крутой поворот.
— Разумеется, если вы настаиваете… Но коли пошло на откровенность, я вам без всяких документов скажу: акты о недостачах при железнодорожных поставках вообще фиктивные!
— Так прямо и скажете?
— Прямо так. Филькины грамоты. Что у нас, что на любой базе. И по-другому быть не может! Удивила?
— Я внимательно слушаю.
— Послушайте, вам полезно. Люди расписываются, будто видели то, чего не видели. И присутствовали, когда их не было.
По-вашему выражаясь, они лжесвидетели. Хорошенькую картинку рисую?
— Занимательную.
— Но если я или другой на моем месте попробует это изменить, мы подпишем себе смертный приговор. База возьмет ответственность за все недогрузы поставщика, взломанные вагоны, неисправную тару. Через две недели мы будем в таких долгах, что век не расквитаться!
— И выход один — фальсифицировать документы?
— Да!
— Давайте разберемся, Антонина Михайловна.
— Давайте, Пал Палыч.
