— О-хо-хо… Они там та-ак все понимают!.. Ну тем более — надо работать. Выкроишь часок?
— По линии криминалистики?
— Да, я тут приволок кое-какие документы. — Пал Палыч достает из шкафа кипу толстых бухгалтерских подшивок с многочисленными закладками.
— Батюшки!
— Не экспертиза, Зиночка, не пугайся. Просто посмотри. Очень нужно!
Кибрит печально усаживается за стол.
— Голубые закладки — это акты о недостачах. — Знаменский раскрывает подшивки и показывает: — Тут то и дело встречается фамилия Старухин.
— Вижу.
— Приглядись тренированным оком: действительно подписи учинены одной рукой? Может, фальшивки?
— Сам-то куда?
— Сгоняю на базу. Спрошу все-таки подлеца Малахова, за что он мне деньги платил. Пусть в глаза скажет!
Непонятно, как сыщики прошлого обходились без телефонного кабеля? Нет, правда, попробуйте себе представить. Совершенно немыслимо…
— Девушка! Междугородная! — кричит Томин. — Не разъединяйте, пожалуйста, человека пошли искать!..
Некоторое время он ждет, но вот обрадованно встрепенулся.
— Алло, товарищ Панко! Майор Томин приветствует. Не забыли?.. Здравствуйте-здравствуйте. Живы-здоровы?.. Какая-нибудь у вас там клубника для базара не поспела? Только цветет? Ну тогда редиска, не важно. Мне очень надо, чтобы вы приехали… Да, по поводу Шишкина, но история приняла неожиданный оборот. Скажите, вы помните в лицо тех, кто прогонял вас с черешней?.. Прекрасно. Тогда убедительно прошу… Договорились, буду встречать.
13
У стены склада четвертого цеха греется на солнышке какой-то человек в рабочих брюках.
А на железнодорожных путях стоит несколько полуразгруженных вагонов с длинными парниковыми огурцами."
"— Почему все открыто, а товар не принимают? — спрашивает подошедший Знаменский, окинув взглядом эту картину.
— А? — сонно откликается человек. — Мне покараулить велели.
— Где Малахов?
— Не знаю, это Васькина товар. Они все там. — И он машет в сторону конторы, стараясь отвязаться от Знаменского, мешающего дремать.
В конторе вокруг стола расположились Васькин, Лобов и один из перекупщиков с рынка, который участвовал в избиении Панко.
На столе — бутылки из-под водки и остатки немудреной, на скорую руку закуски.
Лобов с виду трезв, Васькин — навеселе, перекупщик изрядно «нагрузился» и очень доволен жизнью. При виде Пал Палыча он не проявляет никакого беспокойства: не знает, кто это.
— А я ему: ты с нами не носил, ты с нами не таскал. Законно? — продолжает он содержательную беседу.
Его не слушают.
