Директор наблюдает с усмешкой.
Томин снова придвигается к Панко.
— Знакомых не видно? — показывает глазами на соседа.
— Нет.
— Ну успеха вам! — И с сожалением говорит директору. — Не те.
— Тех здесь и не будет. Пойдемте, объясню.
Разговор продолжается в пустых рядах.
— Я распорядился, чтобы они убрались с рынка.
— Вот что… Подальше от меня?
— Нет, это дисциплинарная мера. На базаре нравы, конечно, базарные, но четверо на одного — уже чересчур.
— Чисто показной жест. Ваши перекупщики уйдут на другой базар, а те перекочуют сюда!
— Надеюсь.
Буду огорчен, если этого не случится.
— Вы… откровенны.
— Оставьте саркастический тон. Перекупщик по-своему нужен.
— Тогда нужен всякий спекулянт, и зря мы их сажаем!
— Давайте поговорим спокойно, инспектор. Рынок — место для торговли, кусок пространства с прилавками. Мой долг, чтобы на это пространство доставляли продукты. Но мне никто не обязан доставлять. Мой поставщик в массе неорганизованный частник, колхозник, рабочий, много пенсионеров.
Имеют они возможность сами стоять в рядах?
— Вероятно, не всегда.
— Далеко не всегда! Привезет человек товара на недельную торговлю, а свободен два дня. Да еще рвется магазины обегать, деревенские заказы выполнить. Он охотно сбывает пусть дешевле, но оптом.
— Все это ясно, но…
— А ясно вам, инспектор, что рынок не способен предложить частнику выход? Мы не можем никоим образом приобрести его творог или редиску. Я бы с радостью отдал часть пространства Центросоюзу. Пусть кооперация скупает на комиссионных началах.
— Так отдайте!
— Если б я ушел в отставку генералом, а не полковником, то, возможно, решал бы сам подобные вопросы.
— А пока предпочитаете терпеть племя паразитов.
— Давайте уж совсем закроем рынок! — прерывает директор. — Неровен час, кто наживется!
— Ладно, товарищ полковник, кончим спор. Что вам известно об арестованном?
— Кличка «Сеньор Помидор». Старшина перекупщиков на нашем рынке. А по слухам, в курсе ситуации и на остальных.
На одном, допустим, огурцов целый ряд, а на другом разбирают последние килограммы. Шишкин дирижирует: машина, не разгружаясь, едет туда.
— Поле-езный человек!
— В своем кругу большой человек, знаете ли… — Звучит это почти как предостережение.
Из здания народного суда выводят группу арестованных за мелкое хулиганство. Рядом стоит «автозак», куда их должны погрузить. Первым идет Шишкин. Взгляд его задерживается на стоящей неподалеку телефонной будке.
