Изгой: Крепость Надежды

Неужто я не замечу перевертыша рядом с собой? Прости их Создатель — священник раздосадовано махнул рукой и чуть помедлив добавил — Ты сделал хорошее дело, спася детей из разгромленного поселения.

— А что у меня был выбор?

— Выбор есть всегда, сын мой. Вопрос в том какую дорогу мы выберем для своего пути. Ты мог просто оставить детей там и забыть о их существовании.

— Ну да — сказал я — Да за такое, меня собственные люди бы на мечи подняли.

— Не думаю. Лишние рты в голодную пору? Ладно. Мы собирались узнать печальную историю Ксистеры — думаю, мы можем уверенно утверждать, что она именно печальная — и немного отклонились в сторону.

— Вы правы, отец Флатис — машинально ответил я, прокручивая в голове недавнюю беседу.

Старый хрыч! Священник слишком быстро переменил тему, так и не ответив на интересующие меня вопросы. Умен. Дал понять, что заметил все происходящие со мной странности, хотя тут же сделал шаг назад, указав на то, что находится на моей стороне. Поблагодарил за спасение детей и одновременно дал понять, что в дела церкви вмешиваться не позволит.

Ох и не прост, святой отец Флатис. Ох не прост. Но время для расспросов еще придет и вот тогда, ответить ему придется.

Вернувшись к дневнику, я спохватился, ничего не знаю о начале истории Ксистеры Ван Лорк и обратился к священнику:

— Святой отец. Не могли бы хоть немного развеять туман над этой историей, до того, как они были изгнаны в Дикие Земли? А уже потом вернемся к дневнику.

— Хорошо, сын мой — согласился священник и сверху вниз провел ладонью по лицу, собираясь с мыслями — особенно рассказывать нечего.

Хотя… в наше время, не часто человек готов рискнуть всей своей жизнью из-за любви. Ксистера Ван Лорк рискнула… и потеряла все. Еще в юности, графиня славилась своей красотой и если учесть, что ее мать — графиня Ван Лорк — славилась не меньшей практичностью и дальновидностью, то можно сказать, что судьба дочери была предрешена. Все знали, как старый король падок на молоденьких красоток. Я не буду рассказывать о никогда не кончающихся столичных политических интригах, думаю и так ясно, что все борются за благосклонность королевской особы и готовы ради этого пойти на все.

Итак, когда молоденькая Ксистера достигла пятнадцатилетия, состоялся ее первый выход в свет — на придворном балу устроенному в честь празднования дня рождения короля. Она произвела фурор. Совсем юная, изящная и ослепительно красивая. На протяжении всего бала, мужчины не сводили глаз с Ксистеры — не был исключением и сам король.