– Вы меня слышите? Это важно! Прошу вас! Выпейте! Это стимулирующее зелье!
Бесполезно. Лана с тихим стоном отворачивается от него.
Драгоценное время уходит. Риски растут, причём для обоих сразу. И с каждой минутой вариантов всё меньше.
Надо что-то решать, потому что время на исходе.
– Выйди! – приказываю Борагу.
Голос звучит неестественно глухо. Бораг медленно поворачивает голову, смотрит на меня с опаской. Не двигается с места. Это даже забавно. Вместе прошли огонь, воду и бездновы трубы. Не раз были на волоске от смерти.
Не раз и не два он вытаскивал меня с изнанки, а я прикрывал его задницу. А сейчас что?
Криво усмехаюсь и развожу руками:
– И как это понимать? Не доверяешь?
– Не хочу, чтобы ты наделал глупостей.
– Когда я их делал?
Тяжкий вздох Борага и усталый взгляд на Лану красноречивее любых слов. Вот только мне глубоко срать, что он и остальные думают обо всём этом.
И Бораг прекрасно это знает, потому и не лезет в открытую.
Пересекаю комнату, встаю рядом с ним, плечом к плечу.
Некоторое время оба молчим, наблюдая за женской фигуркой под тонкой белой простынёй, доходящей до груди.
Нет, она не желает реагировать на нас. Вымоталась. Не слушает и не слышит. Не делает, как велено.
– Зелье! – не глядя на Борага, требовательно протягиваю руку ладонью вверх. Жду.
Раздражённо втягиваю носом воздух, когда в центр ладони ложится увесистый бутылёк. Прохладное стекло холодит руку.
– Надо выпить всё, – роняет Бораг, после чего разворачивается и идёт прочь.
Его шаги удаляются, после чего раздаётся звук тихо прикрываемой двери и становится тихо.
Прячу зелье в карман. Прохаживаюсь по комнате. Останавливаюсь рядом со столиком у камина, на котором стоит коричневый кожаный саквояж повитухи. Сама повитуха вместе с помощницами за дверью, ждёт, когда их позовут.
Рядом с сумкой мягкий серый чехол, в который завёрнуты металлические предметы, один другого страшнее. На хрена она это приволокла? Неужели, всё это может ей пригодиться? Какая же жесть.
Где-то глубоко внутри остро колет сочувствием и давно забытой пронзительной нежностью.
Вот только ни то, ни другое сейчас ни к чему и не даст нужного результата.
Лана, Лана…
Подхватываю наугад нечто наиболее пугающее, отдалённо напоминающее щипцы для камина. Поигрывая ими, возвращаюсь к постели.
Сажусь на край. Веду тыльной стороной руки по её горячей щеке:"
"– Ла-на, – зову громким шёпотом, – просыпайся, соня. Подъём! Знаю, что ты устала, и хочешь, чтобы тебя не трогали.
