Если бы только я мог забрать твою боль себе, я бы сделал это, не раздумывая. Но я не могу.
– Я устала, Сардар. Ребёнок ни в чём не виноват, я не хочу им рисковать, – Лана отворачивается, вижу лишь её спину. – Ничего не выйдет. Я всё знаю. Слышала Борага. Малыш лежит неправильно, а у меня нет больше сил, да и толку? Я… сдаюсь. Позови его, пусть даст мне сонное зелье и сам… достанет ребёнка. Я так решила.
Мы оба понимаем, что это значит. Сечение живота.
Ребёнок выживет. Лана нет. Такова природа, и любая магия здесь бессильна.
От одной только мысли об этом внутри всё скручивается в тугой болезненный жгут. Во рту становится горько, будто глотнул отвара полыни, которым нас поили после серьёзных ран во время сражений.
– Вот как? – слышу свой собственный голос, будто со стороны, сам удивляюсь, как отстранённо и холодно он звучит. – Так у тебя всё просто, да?
Вместо ответа Лана сдавленно стонет. Очередная схватка – догадываюсь я. Вот только на этот раз запрещаю себе испытывать жалость. Выключаю её. На хрен!
На смену жалости приходит злость.
Щедро подпитываю растущую ярость.
Решила она! Ну надо же!
С усилием закрываю глаза. Плотно-плотно, до пульсирующего напряжения в веках. Когда открываю их, перед глазами будто алая пелена. Резко встаю.
Намеренно громко лязгаю металлическими щипцами. Один раз. Второй. Третий.
До тех пор, пока Лана не поворачивается на звук. Её затуманенный болью взгляд задерживается на пугающем орудии, которое я небрежно вращаю на указательном и среднем пальце.
– Что это? – она откидывается на подушки и устало прикрывает глаза.
Морщится, когда раздаётся очередное скрежещущее лязганье металла. – Хватит, умоляю! Позови уже Борага!
– Позову, – роняю равнодушно и отстранённо. – Одного не пойму. С чего это ты взяла, что решения здесь принимаешь ты, м?
Лана никак не реагирует, так и лежит с закрытыми глазами. Длинные ресницы отбрасывают тени на её бледные заострившиеся щёки.
Думает, что избавление уже близко. В Бездну!
– Я бы любил твоего сына как своего собственного, – пожимаю плечами.
– Но нет, так нет. Пожалуй, это даже всё упрощает. Зачем нам отребье Тайтона, правда? Я позову Борага. Он сделает всё, что нужно, – ещё раз противно лязгаю щипцами. – Скоро всё закончится, Лана. Но не так, как ты просишь.
Её веки вздрагивают, и она открывает глаза. Впервые её взгляд осмыслен. Эмоции на её лице сменяются с бешеной скоростью: возмущение, недоверие, страх и кипучая ненависть, когда она понимает, ЧТО у меня в руках и что я задумал.
