Глядя на меня неотрывно с кипучей злостью, вытаскивает пробку из бутылька и залпом выпивает его содержимое. Заслоняет рот тыльной стороной ладони. Откашливается, затем шепчет:
– Как же я ненавижу тебя, Сардар Хард!
Смеряю её пристальным взглядом, убеждаюсь, что бутылёк пуст. Алана выпила зелье, которое не мог в неё влить бедняга Бораг. А это значит, что дело сдвинется с мёртвой точки, так или иначе.
Ничего не отвечаю ей. Молча разворачиваюсь и иду прочь, слыша спиной болезненный стон и ругательства, которые принцессе знать не пристало.
Что ж, выходит, зелье Борага уже действует. Быстро.
Вот уже полчаса меряю шагами коридор, сцепив руки за спиной.
Все эмоции выключены. Запиханы в дальний ящик за железную дверь. Не чувствовать. Не реагировать. Иначе можно сойти с ума, вслушиваясь в отчаянные крики Ланы.
Почти сразу как я вышел, началась суета. Забегала повитуха с помощницами. Процесс пошёл.
Семь шагов направо, и столько же налево.
– Лорд Хард, – от стены отделяется женская фигурка в чёрном платье.
Хмурюсь от неожиданности.
Но это всего лишь Гьера.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю резко, но я не настроен сейчас вести светские беседы.
Под полные отчаяния и боли крики Аланы. Гьера оглядывается по сторонам. Я тоже убеждаюсь, что мы одни в пустом коридоре. Не считая стражи в конце у лестницы. Гьера приближается, призывно покачивая бёдрами:
– Пришла разделить вашу тревогу, мой господин, – останавливается вплотную, почти касаясь грудью чёрной ткани моей рубашки.
Наблюдаю за ней, не останавливая, но и не поощряя.
Гьера воспринимает это по-своему.
Облизывает губы, кладёт ладонь мне на бедро, игриво перебирая пальчиками, смещается к паху, поглаживает выпуклость. Сглатываю. Смотрю в глубокий вырез её платья, где с трудом умещаются аппетитные белые дыньки.
Гьера стреляет глазками в сторону приоткрытой двери в гостевую спальню, совсем недавно занятую повитухой и её помощницами, а сейчас свободную. Прослеживаю её взгляд. Да, расслабиться бы, наверное, не помешало.
– Сардар! – шепчет Гьера с хриплым придыханием, похотливо изгибаясь, трётся грудью о мою рубашку.
Уже не скрываясь, откровенно показывает, чего хочет. – Я так истосковалась! Уже вся мокрая для тебя! Сам убедись! Пожааалуйста, идём?
Алана.
Мир сужается до размеров кровати и балдахина над ней. Простыня подо мной влажная насквозь, лоб застилает испарина, она стекает в глаза, щиплет.
Вокруг носятся повитуха и молчаливые девочки в серых платьях, белых фартуках и чепцах, её помощницы.
