Повитуха растерянно показывает на меня рукой и тихо шепчет:
– Ребёнок перевернулся! Сам! Это чудо! Не иначе! – затем радостно смотрит на меня.
Она часто-часто кивает. Бораг оказывается рядом с моей головой, склоняется к лицу:
– Пора, миледи. Самое время. Последний рывок, и всё закончится! Слушайте команды Тесии, делайте, как она скажет.
Затуманенный болью мозг выхватывает главное: всё закончится! Сейчас!
Потуги запоминаются тремя кратковременными усилиями, и всё заканчивается.
Так неожиданно и резко, что я даже не верю в это.
Оглушительную тишину комнаты разрывает крик младенца. Такой непривычный, тонкий, будто писк котёнка. Он кажется самой сладкой музыкой. Наконец-то всё.
С опозданием понимаю: мы оба живы. Я это сделала.
Помощница повитухи уверенными движениями приводит меня в порядок, накрывает свежей простынёй.
– Выпейте, миледи! – подносит к губам глиняную кружку, с дымящимся отваром, от которого пахнет травами и мёдом. – Для восстановления и прихода молока.
Не спорю с ней. Сладковатый напиток согревает.
Вытираю губы тыльной стороной ладони.
Ищу взглядом Борага. Вдали комнаты стол застелен одеялом. Целитель склонился над малышом.
Ревниво слежу за каждым его движением. Бораг, наоборот, не обращает на меня внимания. Занят ребёнком. К счастью, осмотр не занимает много времени, значит, всё в порядке. Облегчённо выдыхаю, наблюдая за тем, как Бораг кивает Тесии.
Сейчас она запеленает малыша и отдаст его мне, ведь так? Но вместо того, чтобы заняться ребёнком, повитуха семенит в сторону выхода.
Приподнимаюсь на локтях:
– Бораг? – получается хрипло. – Что…
Закончить фразу не успеваю. За спиной раздаются уверенные шаги.
Сардар здесь. На нём чёрные доспехи и длинный чёрный плащ с устрашающими наплечниками в виде агрессивно раскрытых драконьих голов с горящими красными глазами.
Он идёт мимо меня, слегка поворачивает голову, мажет по мне ничего не выражающим взглядом, от которого локти подгибаются и меня словно вдавливает в подушку какая-то неведомая сила.
– Милорд Хард, – Бораг низко склоняет голову.
Повитухи и её помощниц и след простыл. Мы одни в комнате: я, Бораг и Хард. И мой сын, «отребье Тайтона», как совсем недавно выразился этот мерзавец.
В груди становится горячо от волнения и страха.
Меня парализует, как в кошмарном сне. Слова комом встают в горле, когда я вижу, как дракон останавливается рядом с ребёнком. Смеряет моего малыша холодным взглядом, в котором ни единой человеческой эмоции, лишь холодная тьма.
