Его аромат сильнее окутывает меня стоит ему коснуться носом моей щеки и повести ниже. Горячее дыхание скользит следом. Оно обжигает. Не дает нормально мыслить. А я… я не двигаюсь. Не знаю, какого дьявола на меня насылает Дима, но вместо того, чтобы сопротивляться, откидываю голову назад, предоставляя больший доступ. Сразу же чувствую, как Дима зубами впивается в шею. Резкая боль заглушается легким поглаживанием языка.
Дима отпускает мои руки и впивается пальцами в бедра. Он еще сильнее впечатывает меня в себя. Его твердый член врезается мне между ног одновременно с очередным укусом.
Дыхание учащается, когда Дима начинается тереться о меня. Легкая ткань пижамных шорт и брюки не притупляют ощущения. Каждое размеренное движение мужа задевает клитор. Посылает электрические разряды по телу. Туманит разум."
"Я готова отдаться ощущениям. Готова забыть обо всем. Но одна мысль все же не дает мне покоя: сколько тел муж вот так использовал?
На меня словно ушат холодной воды выливают, и я, собрав всю силу, толкаю мужа в грудь.
Он пошатывается и делает шаг назад. Мне этого хватает, чтобы спрыгнуть с капота и вильнуть в сторону водительской двери.
Слышу за спиной тяжелый шаги, но не останавливаюсь. Уже дотрагиваюсь до ручки, когда чувствую большие руки на талии. Меня отрывает от земли, и я не успеваю сориентироваться, как снова оказываюсь на капоте. Только на этот раз прижимаюсь к нему животом. Пытаюсь оттолкнуться от него. Вырваться. Но муж кладет ладонь мне на спину и прижимает. Я щекой касаюсь прохладного металла и чувствую, как пальцы Димы проникают про резинку пижамных шорт.
— Даже не думай, — начинаю извиваться , пытаюсь оттолкнуть Диму. Но не вижу его, а бессмысленные мельтешения руками еще больше бесят. Все, что я могу это беспорядочно дотрагиваться то до его рук и бить по себе.
А Диме ничего не мешает стянуть с меня шорты вместе с трусиками. Ветер холодит разгоряченную кожу, когда я опять пытаюсь оттолкнуться от капота машины. Бесполезно.
— Дима, твою же мать! — я не сдаюсь, пытаюсь ногами попасть по его голени, но бью только по воздуху.
— Не прикасайся ко мне!
Вместо того, чтобы послушать меня, Дима проводит ладонью между моих ног. Ничего не говорит, просто повторяет движение и задерживается на клиторе. Едва ощутимо надавливает и кружит.
Я ловлю ртом воздух. Пытаюсь сопротивляться, но постепенно силы покидают меня. Руки слабеют, как и ноги, а по телу разливается тепло. Оно такое нежное, такое мягкое и в то же время взрывоопасное.
