Стоит Диме прикоснуться к оголенной коже, как все растворяется. Хочется, чтобы он не останавливался. Только пусть не останавливается. Я теряю связь с реальностью. Узел скручивает внизу живота. Мышцы напрягаются. Кожа наэлектризовывается. Нужно еще чуть-чуть, совсем немного. Стоны слетают с моих губ. Закрываю глаза. Только чуть-чуть, пожалуйста…
Дима убирает руку.
А я не успеваю даже возмутиться, как слышу звук шлепка. Только спустя мгновение ягодицу начинает жечь, и я понимаю, что произошло.
Распахиваю глаза и снова пытаюсь подняться, но вместо желанного освобождения чувствую еще один шлепок.
Сильнее. Намного.
Сквозь стиснутые зубы втягиваю в себя воздух.
Шлепок.
Закусываю губу и зажмуриваюсь. Жжение становится сильнее.
Шлепок.
Тело заливает огненная волна.
Шлепок.
Нет, я не покажу тебе. Не покажу ничего. Ни своей слабости, ни своего желания.
Вместо слов царапаю капот и все также пытаюсь вывернуться из хватки мужа. Он сильный, жесткий, но должна же у него быть хоть какая-то слабость.
Шлепок.
— Тебе это нравится? — мой голос едва различимый, больше похожий на писк, вот только Дима его слышит.
Чувствую скольжение воздуха на ягодице, но звука шлепка и последующего за ним жжения нет. Вместо этого пальцы мужа скользят между моих ног.
— Тебе, я смотрю, тоже нравится.
Прикрываю глаза. Он прав. Твою же мать, прав.Но ему об этом я точно не скажу! Не после всего!
— Ошибаешься, — злобно рычу я.
Раньше между нами ничего такого не было. Только идиотская нежность. Я хотела и даже пыталась сделать первый шаг, но Дима пресекал любую мою инициативу.
Брал все в свои руки и решал, какой секс у нас будет. Не скажу, что было плохо. Но всегда хотелось чего-то большего.
Звук расстегнутой ширинки вырывает меня из лавы бешенства, смешанного с желанием. Глаза расширяются. Я не успеваю ничего предпринять, как Дима наваливается на меня всем телом. Его тяжесть впечатывает меня в металл, а рука скользит по бедру.
— Словам верить нельзя, телу — можно, — шепчет он мне на ухо и кусает за мочку, одновременно с этим задирая мою ногу на капот.
Прежде чем я успеваю сориентироваться, чувствую головку члена у себя между ног.
— Дима… — сливается вместе с его толчком и прерывается моим всхлипом.
Я кусаю губу, чтобы не издать еще один, когда Дима отстраняется и снова входит в меня. Снова. И снова.
Его движения жесткие, выверенные. Он входит так глубоко, так сильно, что выбивает из меня дыхание.
Перестаю соображать, когда к толчкам Дима добавляет пальцы.
