И смотрит с таким же отчаянием, как и в тот раз…
— Это был не кошмар, — качает она головой, — Ты звал её, звал. Ты шептал её имя.
— Да мало ли, что я шептал! — возражаю вполне обоснованно, — Я был в стельку! Ты разве не помнишь?
— Вот именно, — кривится Снежа, — То, что у трезвого на языке, то у пьяного на уме!
Я усмехаюсь:
— Вообще-то, наоборот, — решаю исправить её, но делаю только хуже.
Снежана, осмыслив ремарку, вздыхает. Слезам уже тесно внутри её глаз, и они ручейками сочатся наружу.
— Лапуль, ну, что ты придумала? — пробую взять её за руку.
Но Снежана упрямо твердит:
— Это было! Я слышала!
— Ну, было, и что? Я с таким же успехом мог позвать кого угодно. Хоть королеву Англии. И ты бы стала меня ревновать и к ней тоже?
Обиженный профиль дрожит. Она рядом, но где-то совсем далеко. Можно обнять её, снова присвоить себе. Но что-то мешает! Какая-то фраза висит между нами безмолвным пятном.
— Что тебе снилось? — пытает она, — Расскажи!"
"— Я не помню, — вздыхаю. Это правда! Ведь всё, что я помню — это как лёг на кровать.
И то, какой мягкой казалась подушка.
— Тебе снился эротический сон, — произносит Снежана.
Вместо ответа смеюсь. В последний раз мне являлись подобные сны ещё в юности. Жаркие образы, сцены горячего секса. Главной персоной которых и впрямь была… Настя! Но тогда это было вполне объяснимо. Я добивался её и не знал, чем закончится эта борьба. А теперь…
Я её потерял! Возможно, поэтому тело и разум скучают по прежним, семейным ночам.
— Ты обвиняешь меня в том, чего я даже не помню, — обращаюсь к Снежане, — Ты хоть понимаешь, как абсурдно звучит?
Она поджимает губу. Подбородок дрожит:
— Вот именно! Ты был в подсознательном состоянии!
— В бессознательном, — поправляю. Веду языком по губе. Я и вправду явился домой в бессознанке! И стыд за вчерашнее держит в узде.
— В подсознательном! — настойчиво требует Снежа.
— Хорошо, как скажешь, — поднимаю ладони. Соглашаюсь со всем.
— Это имя у тебя в подсознании, — объясняет она.
— Логично, — киваю. Я бы и рад его больше не помнить, но никак не могу.
Вскинув брови, Снежана кивает:
— Вот видишь, — произносит с таким сожалением, как будто я только что рассказал ей какую-то страшную вещь про себя самого.
— Мы прожили вместе очень долго! У нас двое детей. Конечно, её имя в моём подсознании. Также, как имена Давида и Дины.
— Но ты не их называл, а её! — упирается Снежа.
— Я не помню, Снежан! — заверяю в ответном порыве.
