Продолжаю гладить его по спинке и шептать успокаивающие милые глупости. Сбегаю вниз. Направо. Вглубь коридора знакомой дорогой.
А вот и каминный зал. И то самое кресло, в котором я застала сцену, разделившую жизнь на до и после. Кажется, всё это было в прошлой жизни.
Фух. Не до того сейчас. В зале полутьма. Камин зияет чёрной пастью.
Можно было бы позвать слуг, но я не хочу никого видеть. Под непрекращающийся рёв Ленарда, удерживая его правой рукой, опускаюсь вниз на колени, подбрасываю левой рукой несколько поленьев.
Пересаживаю сына поудобнее.
Кое-как формирую простенькое корявое магическое плетение. Его хватает, чтобы сухие поленья занялись.
Слабые и тоненькие языки оранжево-жёлтого пламени лениво лижут дерево. Давай же, ну! Пламя разгорается. Подбрасываю ещё дров.
Разворачиваю мордашку Ленарда к огню. Расплакаться готова от того, что фокус удался. Малыш впервые замолчал. Смешно выпучил карие глазки-бусинки и завороженно смотрит на пламя.
Блики огня отражаются в его глазах. На личике изумление и восторг.
Целую его в мокрую солёную щёчку. Поднимаюсь осторожно и медленно. Прохаживаюсь взад и вперёд перед камином, непрерывно целуя любимую макушку.
Малыш гулит и тыкается личиком мне в грудь. Неприязненно смотрю на массивное кресло. Обхожу его стороной. Опускаюсь на велюровый бордовый диванчик перед камином.
Оглядываюсь на плотно сомкнутые деревянные двери. Ничего ведь, если я здесь покормлю? Никто не должен нам помешать. Ленард только чудом успокоился, не хочу подниматься наверх и чтобы его истерика началась по новой.
Подхватываю с чайного столика прямоугольную кружевную салфетку. Сойдёт, чтобы прикрыться.
Расстёгиваю пуговки платья, высвобождаю грудь. Готова застонать от удовольствия, когда снова слышу привычное причмокивание. И ти-ши-ну…
Это блаженство!
— Маленький мой, — шепчу тихонько, поглаживая кончиками пальцев мягкие волосики сына. — Сколько же ты натерпелся? Но ничего. Теперь мы будем вместе. Я всё для этого сделаю. Всё. Обещаю.
Тихо потрескивает камин, отбрасывая на пол оранжево-красные тени.
Уютно пахнет берёзовыми поленьями. Во рту солёный привкус слёз облегчения.
Устраиваю сонного Ленарда у себя на груди поудобнее, откидываюсь головой на спинку диванчика. Накрываю нас тонким кружевом. Глаза слипаются, сознание уплывает.
Наконец-то мне легко и спокойно. Мы вместе, это главное. А остальное приложится. Мягко и плавно проваливаюсь в уютную дрёму.
Сознание возвращается резко. Вздрагиваю, сжимая в объятиях сына.
