Ленард проснулся и самостоятельно нашёл грудь. Без криков и оров занялся едой. Вот так, малыш! Расстёгиваю платье ещё ниже, чтобы сыну было удобнее.
Сколько мы спали? Хм, огонь в камине бодро потрескивает. Проклятье, салфетка свалилась на пол, надо поднять.
Тру переносицу, подавляю зевоту. Приподнимаюсь со спинки дивана вместе с Ленардом, чтобы наклониться за салфеткой, да так и застываю с протянутой рукой.
Потому что мы не одни в каминном зале. Прямо напротив, в кресле, сидит, развалившись, Роланд. Камзол распахнут на груди, белоснежная рубашка расстёгнута на несколько верхних пуговиц и открывает мускулистую грудь, покрытую тёмной порослью волос.
Его рука небрежно свисает с подлокотника, в ней бокал с янтарной жидкостью. Он медленно подносит его ко рту и делает глоток, не сводя с меня пристального взгляда. Ничуть не стесняясь, нагло опускается вниз, к расстёгнутому платью, которое ничегосейчас не скрывает. Смотрит и не торопится снова взглянуть мне в глаза.
Сглатываю, прикрываюсь, насколько это возможно, и делаю движение, чтобы встать и уйти.
— Сядь, — бросает отрывисто, и я понимаю, зачем он здесь.
Всё верно. Ведь он со мной ещё «не закончил».
Остаюсь на месте. Выпрямляю спину. Я напряжена.
Треск пламени в камине кажется оглушительно громким. Судорожно втягиваю носом запах горящих поленьев.
Молчание давит, как и тяжёлый взгляд Роланда, который будто ощущаю физически. На щеке, шее, груди. Хочется закрыться, убежать. Но нельзя.
— Оказывается, наш сын бывает милым, — проговаривает Роланд, растягивая слова.
— Когда не орёт.
Бросаю на него быстрый взгляд и снова смотрю на Ленарда.
— Он никогда не орёт просто так! — вырывается у меня. — И когда я рядом тоже!
— Звучит обнадеживающе, — усмехается Роланд. — Выходит, теперь мы сможем наслаждаться тишиной.
Эта его фраза заставляет меня напрячься ещё сильнее. Что это значит? Ведь он хотел отправить нас подальше в деревню. Сейчас эта перспектива видится совсем в ином свете.
Сейчас я вовсе не прочь сесть в карету и уехать. Без разницы куда.
Главное подальше от него. Собственно, такой ведь был план, пока сыну не исполнится три? Значит, у меня ещё два с лишним года передышки."
"— Насладишься, — бросаю раздражённо. — Когда мы уедем в Драгонхилл.
В ответ раздаётся тихий смех. Поворачиваю голову. Смотрю недоумённо на Роланда, не понимая, что именно его рассмешило. Рот дракона растягивается в улыбке, обнажая белоснежный ряд ровных зубов.
Роланд пристраивает на подлокотник кресла едва тронутый бокал.
