— А я вот не соглашусь, — перевожу взгляд с нее на Романа Емельяновича, — в моей жизни сейчас такое происходит, что очень тяжело обойтись одного емкого матерного слова.
— Обойдемся без него, — он скалится в улыбке, — если я сдержался на ужине, на котором мой сын в очередной раз решил подергать меня за усы, то и вы удержитесь.
Мы сидим в гостиной, которая впечатляет количеством позолоты, хрусталя, мрамора, парчи. Короче, тут так роскошно, что аж в глазах рябит от всей красоты.
Я сижу на софе, а супружеская чета Кабановых заняли два кресла перед низеньким столиком.
— И так… — начинает Роман Емельянович, а я его перебиваю:
— Это не ваш внук.
Секундное молчание, и Анастасия смеется:
— Мы ждали такой ответ.
— Нет, я серьезно, — нервно приглаживаю юбку на коленях.
— Я понимаю, — Анастасия делает глоток чая из фарфоровой чашечки, — Илья не кажется серьезным мальчиком и, возможно, вы не хотели его обременять. Вероятно, вас смущает разница в возрасте.
— Да нет же…
— А вот меня смущает, — строго отзывается Анастасия, — однако…
— Мой сын должен понести ответственность за ребенка, которого настрогал, — шипит Роман Емельянович.
— Да не было между нами ничего! — гневно цокаю я. — И где он сам?!
— Да тут я, — раздается недовольный голос Ильи. — Вечер в хату…
— Илья! — Анастасия раздувает ноздри."
"Оглядываюсь. Вальяжной походкой вплывает в гостиную. Белый джемпер крупной вязки с высоким горлом, потертые джинсы, тяжелые ботинки и короткая горчичная дубленка.
Мельком смотрит на меня и, сволочь вихрастая, не здоровается.
— Привет, ма, — наклоняется к Анастасии, целует в щеку, бросает колючий взгляд на недовольного отца и плюхается рядом со мной, широко расставив ноги. Окидывает меня недружелюбным взором и резюмирует:
— Хорошо выглядишь. Только бледная чуток.
Воцаряется гнетущее молчание, которое давит во мне надежду выйти сухой из воды.
— Скажи, — цежу я сквозь зубы, — что у нас с тобой ничего не было, — вымученно улыбаюсь молчаливому Роману Емельяновичу.
— Было или не было, — Илья хмыкает, — уже не имеет значения. Воронцова всем разнесла, что я буду отцом, — обращает на меня свой снисходительный лик, — и что именно я стал причиной развода Арасова Артура Борисовича с его прелестной женой. Она всем кому могла, позвонила, поревела, прокляла меня и тебя, пожелала нашему сыну родится калекой и умственно отсталым.
