— Да, — усмехается и окидывает меня презрительным взглядом. — И ты… боже… какое же ты чмо, Ева… неудивительно, что у него на тебя не стоит…
Меня не трогают ее оскорбления, пусть я и поджимаю губы и будто едва сдерживаю слезы. Да и смысл обижаться на ту, которая на крыше не смогла сдержать физиологические позывы? И, кстати, от нее все еще дурно пахнет.
— Он с тобой только из-за сына… — стервозно смеется, прижимает живот к урчащему животу и сдавленно рычит, — ты для него всего лишь инкубатор, домработница, а я… А я для него женщина!
На крыльцо выходит Юра.
— И, кстати, — машет в сторону красной хищной и двухместной машины, что припаркована у фонаря криво и косо, — это его подарок.
Хороший подарок, бобра Саше в одно место. Я не понимаю, что чувствую в данный момент. Ревность переплелась с ненавистью и жалостью к себе. Видимо, мой муж высоко оценивает эксперименты с “зайчиком”.
— И пошла ты, — цедит сквозь зубы. — Стерва.
“Плывет” к тачке. Несколько раз спотыкается, чуть не падает и шатается. И я снимаю ее королевскую походку.
И особое внимание уделяю ее дорогому и люксовому авто.
— Тебе нельзя за руль, Аня, — ласково говорю ей вслед. — Это опасно.
Меня обкладывают трехэтажным матом, и оглядываюсь на Юру:
— Что ты стоишь?! Останови ее! Она же врежется куда-нибудь.
— Но… — вздыхает и спускается.
За ним выныривают его псы. Аня сопротивляется их рукам, орет, визжит и кидается оскорблениями.
— Заприте ее до утра где-нибудь. Она же в неадеквате, — прячу телефон в карман и шагаю к своей машине.
Оборачиваюсь и щурюсь на Юру. — И не смей звонить моему мужу.
— Принято, Ева, — тихо отвечает он. — Я и не думал.
— Вот и не думай.
— Ненавижу тебя! Твое место у параши!
— Да кто бы говорил, — рычит один из охранников. — Ну и вонь! Я сейчас сблевану.
Уже в машине отправляю файл видео Лидии. Я чуток переборщила, потеряла выдержку, и мой витиеватый путь обратился в прямое шоссе, а впереди стена, в которую я сегодня въеду на полной скорости.
Лидия: “Ева, милая моя девочка, я приняла твердое решение бороться вместе с тобой.
И какая же ты умница, что засняла эту прелестную машинку. Обнимаю.”
И меня накрывает. Я кричу и бью ладонями о руль, а затем, через минуту отчаянных криков, к горлу подступает ком тошноты. Я едва успеваю распахнуть дверцу. Меня выворачивает на асфальт, и накатывает знакомая слабость.
— Нет… — я жалобно всхлипываю, и с губ тянется вязкая капля слюны с желчью, — Умоляю… Только не сейчас… Только не это...
Глава 22.
