"
"— Я приехал, чтобы не потерять те крупицы доверия, что ещё, возможно, остались у тебя… Приехал сказать, что приму любое такое решение. И если он… — Макар кивнул в сторону дома. — Тебе нужен, я приму это. Просто хочу, чтобы ты знала, что даже через года, другие привязанности я все равно буду ждать, когда ты меня простишь…
Сердце разрывалось на куски. Мне хотелось уткнуться носом в грудь Макара и кричать, как мне больно и как люблю. И поэтому боль только сильнее.
— Мне не нужна взаимность. Я понимаю, что полюбить меня ты не сможешь и не захочешь, но я не смогу разлюбить тебя никогда.
Я и через десять лет буду ждать тебя, чтобы ты однажды пришла и сказала, что хочешь чаю с земляникой.
Макар отвёл глаза, и его голос дрогнул. Я сжала его пальцы.
— Знаешь, чем ты пахла для меня всегда? Глупости, что к запаху родного человека привыкают. Нет. Ты как в первый раз пахла для меня дождем в мае и свежей лавандой, так и пахнешь сейчас. Этот запах залез мне под кожу, смешался с кровью.
Я никаких ароматов больше не помню…
Теперь я шагнула навстречу. Все же уткнулась носом в грудь Макара и, всхлипнув, спросила.
— Почему ты тогда это сделал? Почему? — я ударила ему в плечо ладонью, а потом обвила шею руками.
— Потому что ты никогда не была со мной.
За несколько недель до…
Глава 58
Декабрь.
В носу защипало, и я звонко чихнула. Отодвинула от себя подальше свечку с лавандой и отошла к другому стеллажу с новогодней символикой. Новый дом требовал настоящий сказки.
И я тоже требовала.
Кто считает, что беременность делает женщин невыносимыми, те сильно ошибаются. Меня беременность сделала дотошной и мнительной. Хотя куда уж больше? И сейчас, почти одной ногой в роддоме, я все равно обустраивала загородный дом сама. Макар пытался помочь, но выходило так, что больше мешал. Он отвлекал меня своим присутствием, постоянными поцелуями в макушку и ладонями на животе, который вырос до небывалых размеров, и мне иногда казалось, что я немного балкон.
Муж смеялся, слушая мои убедительные речи про окно в крыше, которого изначально в доме не было, но мне очень хотелось, и называл беременным генералом. Я фырчала, уходила в мастерскую, а потом, вспомнив, что не договорила про окно, возвращалась и начинала новую партию в театре одной актрисы.
Макар.
У нас все было… непонятно. С того вечера, когда он приехал ко мне, многое поменялось, и слукавлю, если скажу, что принимали мы эти изменения покорно. Нет.
