Я не знаю, как мой организм может среагировать ещё. И если сегодня это не выкидыш, то кто даст гарантию, что подобное не повторится на позднем сроке.
Я мягко разжала пальцы с запястья Макара и неосознанно обняла себя, закрывая живот.
Я не отдам ему моего ребёнка.
Никогда.
Ни за что.
Я буду бороться, что бы ни случилось. Я воспользуюсь любой возможностью, чтобы сохранить нашу свободу. Я не позволю отобрать у меня ребёнка, чтобы его воспитывала какая-нибудь Ангелина. А в случае чего Макар сможет лишить меня родительских прав, обратившись в опеку и отслюнявив некоторую сумму за нужный ему результат.
Врач обратился ко мне:
— Вы останетесь у нас на несколько дней. Пусть супруг привезёт вам вещи, — Макар, даже не дрогнув, спокойно кивнул и уточнил:
— Мы можем переехать в палату люкс? Я не хочу уезжать.
— Это уточнить надо у администрации. Пройдём?
Макар кивнул, и они с врачом вышли, прикрыв дверь.
Когтистая рука страха сковала горло. Я гладила себя по животу и пыталась унять дрожь в руках.
Так нелепо.
Так глупо. Это насмешка судьбы: оказаться беременной на границе развода. Почему не раньше? Может быть, узнай Макар о ребёнке, не довёл ситуацию до того, чтобы я всё узнала. Почти уверена. Он бы всё сделал, чтобы я ни при каких обстоятельствах не узнала о его изменах.
Дверь открылась.
Я вздрогнула и подняла глаза на мужа. Макар стоял растерянный и вертел в руках заключение или рекомендации от врача на вдвое сложенном листе.
Глаза в глаза.
Мы не понимаем, что делать.
— Полин, ты же понимаешь, что теперь всё изменится? — его голос — шелест ветра в берёзовом лесу.
И мой — остро заточенное лезвие:
— Это не твой ребёнок.
Ударить сильнее и больнее я просто не могла. В глазах Макара пролетело всё, что между нами было: встреча, ноты влюблённости, ласка, нежность, тяжести, первый скандал, поцелуи со вкусом земляничного вина, озёрная ряска наших печалей. И финальным аккордом — могила.
Милый Алекс
Глава 28
— Ты врёшь…
Сонный город отделил нас от всех остальных. Тишина больничного коридора пропитывала стены палаты.
И правильно.
Мы все испортили. Все, что было у нас, бездарно потратили.
Макар опирается спиной о стену. Нет. Он в неё ударяется и съезжает вниз. Прямо на глянцевый кафель с темным рисунком разводов. Я ловлю каждое его движение. Закрытые глаза. В ладонях он прячет лицо. Проводит жестко, и даже мне от этого больно.
— А-а-а-а… — выдыхает протяжно. И два удара затылком о стену. Глухой звук набатом звучит в душной тишине.
