И кажется, что он задремал, решил поспать, чтобы все, что с нами происходит, оказалось сном, но в грязной реальности просто были два человека, которые хотели смерти.
Бессмысленное нереальное желание развернуться и уехать к маме, как будто мы в фильме и надо действовать канонически. Но когда я уходила из отцовского дома в дом мужа, мне сказали одну фразу: «Запомни, этот дом навсегда твой, но вернуться ты в него сможешь только единожды. Если ты однажды придёшь, то не посмеешь больше уйти обратно. Поэтому помни. Дом твой навсегда, но вернуться сможешь один раз».
И я никогда не приду в дом родителей.
Я остаюсь здесь.
С ним. Пока что.
Невозможно отмотать все назад, но можно хотя бы не потерять будущего. Для каждого из нас — своего.
— Ты права, — хрипло, на выдохах. — Наша беременность ничего не меняет…
Макар медленно, излишне медленно, чтобы я подумала, что ему тяжело, поднимается с пола. Опирается на стену плечом. И я вижу, что ему больно.
— Ты моя жена. И моя жена беременна.
Слова камнями летят в меня, и я подхватываю бутылку воды и бросаю в мужа с криком:
— Я тебя предала.
Все полгода. Я беременна от другого…
Бутылка не нашла цели, и Макар даже не обратил на неё внимания. Он подошёл и навис надо мной, вынуждая вдавиться в койку.
— Ты бесценна. Ты мой океан, на пути к которому я пройду туманы. И я готов в этом океане налетать на рифы и биться о скалы.
Его голос дрожит. Лицо напротив моего, и я могу разглядеть, что этот самый океан плещется в его глазах штормом.
— Ты мое «обвиню» и «прощаю».
И только я виновен сам в том, что ты готова бежать сейчас в никуда. И я не могу найти в себе силы, чтобы отпустить. Ты бушующий, самый неконтролируемый океан. И ты топишь меня своими волнами…
— Уходи… — сквозь пелену слез, соль от них, прошу Макара.
— Как пожелаешь… — хрипло и отчаянно. — Только я никогда не смогу простить себе всей той боли, что причинил своими выходками. И не найду никаких оправданий этому… Но для меня ничего изменилось от твоих слов.
Его губы настолько близко, что я не понимаю, в какой момент они проходятся мне по лицу, касаются скул, опускаются, скользят, ласкают… И на границе сознания я нахожу в себе силы кричать шёпотом только одно:
— Я ненавижу тебя!
— А я тебя люблю…
Кукольный дом
Глава 29
Из больницы я вышла не через три дня, а через пять.
Заодно решили пройти всю медкомиссию. И ещё посмотреть за моим состоянием.
В тот вечер, когда я поставила точку в отношениях с Макаром, мне было так плохо, словно потеряла половину души.
